|
На другое утро рано вошел к Соломину в комнату его любимец, Павел; разбудил его, подал ему умыться, кое—что рассказал, кой о чем расспросил. Потом они вместе наскоро напились чаю, и Соломин, натащив на себя свой замасленный серый рабочий пиджак, отправился на фабрику — и завертелась опять его жизнь, как большое маховое колесо. Но ей была суждена новая остановка. Дней пять спустя после возвращения Соломина восвояси на двор фабрики вкатился красивый фаэтончик, запряженный четверней отличных лошадей, и ливрейный бело—гороховый лакей, введенный Павлом во флигель, торжественно вручил Соломину письмо с гербовою печатью от „Его превосходительства Бориса Андреевича Сипягина“. В этом письме, пропитанном не духами — фи! — а какой—то необычайно приличной английской вонью и писанном — хоть и в третьем лице, — но не секретарской, а собственной генеральской рукою, просвещенный владелец села Аржаного, извинившись сперва, что обращается к человеку, лично ему не знакомому, но о котором он, Сипягин, наслышан с самой лестной стороны, — брал на себя „смелость“ пригласить к себе в деревню г—на Соломина, советы которого могли быть чрезвычайно полезны для него, Сипягина, в некотором значительном промышленном предприятии; и в надежде на любезное согласие г—на Соломина — он, Сипягин, посылает ему экипаж. В случае же невозможности со стороны г—на Соломина отлучиться в тот день он, Сипягин, покорнейше просит г—на Соломина назначить ему другой, какой будет ему угодно, — и тот же экипаж будет с радостью предоставлен им, Сипягиным, в распоряжение г—на Соломина. Засим следовали обычные заявления, а в конце письма находилось post scriptum, уже в первом лице: „Надеюсь, что вы не откажетесь откушать у меня запросто, в сюртуке“. (Слово „запросто“ было подчеркнуто.) Вместе с этим письмом бело—гороховый лакей с некоторым как бы смущением подал Соломину простую, даже не запечатанную, а заклеенную записку от Нежданова, в которой стояло только несколько слов: „Приезжайте, пожалуйста, вы здесь очень нужны и можете быть очень полезны; только, конечно, не г—ну Сипягину“. Прочтя письмо Сипягина, Соломин подумал: „А как же мне иначе ехать, как не запросто; фрака—то у меня в заводе нету... Да и на кой черт мне туда таскаться... только время терять!“ — но, пробежав записку Нежданова, он почесал у себя в затылке и подошел в нерешительности к окну. |
