Следующим вызовом был психоз у мужчины сорока пяти лет в спецприемнике для административно арестованных.

В дежурной части, кроме полицейских, находился молодой человек в белом халате, который рассказал:

– Здравствуйте, я – фельдшер. Тут походу алкогольный делирий и вроде непохоже, что он косит. Вчера с ним все нормально было, а сегодня сразу после подъема дурить начал. На соседнюю камеру за*упился, дескать они его всю ночь обсуждали, угрожали и прикалывались. Постель свою всю разбросал, с полок все поскидывал.

– Пойдемте со мной! – сказал старлей. – Ему семь суток присудили за пьяную езду без прав. Да по нему и видно, что он пьянь конченая.

Виновник торжества сидел в отдельной крошечной камере и пререкался непонятно с кем.

– Да слышите, э, хорош уже! <Фиг ли> вы надо мной прикалываетесь? Я вам че, мальчик что ли? А ты че, мент, чтоб меня наказывать?

– Так, все-все, уважаемый, погоди, давай-ка ты с нами поговоришь.

– Нет, а че тут вообще происходит-то? – недоуменно спросил он.

– Ну уж это тебя надо спрашивать! Расскажи, с кем ты тут разговоры разговариваешь?

– Да с этими чертями из соседней хаты! Я вообще не понимаю, чего они ко мне при*рались? Угрожают, что меня <бить> будут. Со мной нормальные парни сидят, а за стеной – упыри какие-то!

– А за что угрожают-то?

– Сказали, за то, что пьяный без прав ездил. А кто они такие, чтоб меня наказывать? Менты что ли? Меня уже наказали, семь суток дали! Да ладно ты, не пугай, я пуганый уже! <Замотали>, блин!

– Это ты сейчас кому?

– Да я не знаю его, вон он из-за двери орет!

– Ну а зачем ты в камере все разбросал?

– Они нехороший крест мне подложили…

– А это что такое?

– Ну это крест с проклятьем на смерть.

– И откуда же ты это узнал? Сам видел?

– Не видел я ничего, они сами сказали, что теперь ты сдохнешь!

– Голоса откуда слышатся?

– Как откуда? От людей, конечно.

– Со стороны или из головы?

– Не, со стороны.

– Скажи, пожалуйста, а где ты сейчас находишься?

– Ну где… В спецприемнике, свои сутки отбываю.

– Последний раз когда выпивал?

– Два дня назад, когда меня гаишники заловили. Но я плохо запомнил, какими-то отрывками.

– Давно ли пьешь-то?

– Нет, ну что значит пьешь? Выпиваю с устатку, для снятия стресса, но ведь под заборами не валяюсь.

– Хорошо, выпиваешь сколько времени?

– Лет пятнадцать, наверное.

– Похмеляешься?

– Конечно, без похмелки я вообще не человек.

– Все ясно. Давай-ка, друг любезный, в больничку поедем.

– А в какую?

– Разумеется, в наркологию.

– Да блин, ну зачем туда-то? Там же меня уложат на двадцать один день минимум! Ну я же не пьяный!

– Затем, что надо лечиться.

Все-таки свезли мы его с диагнозом «Алкогольный галлюциноз». Да, этот господин его заслужил своим пятнадцатилетним пьяным стажем.

И еще добавлю. Много лет имею дело с алкоголиками, а все равно не перестаю удивляться полнейшему отсутствию у них критики к своей болезни. Если послушать этих ребят, то подлинные алкоголики – это лишь те, кто напившись валяются. А потому, что такого, если упиваешься до поросячьего визга? Подумаешь, стал забывать, что творил по пьяной лавочке! Что страшного, если без опохмелки ты не человек? Главное, ты не валяешься, а раз так, то и нет никакого алкоголизма!

И вдруг, безо всяких просьб с моей стороны, разрешили обед. Ну что ж, едем, конечно!

Когда пришли на кухню, сидевшая там фельдшер Комарова, этакая боевая красотка средних лет, спросила:

– Юрий Иваныч, надеюсь, что в новогоднюю ночь вы будете в нашей компании?

– Не буду, Виктория Николаевна, я же сегодня только до восьми работаю.