– Он, считай, признался, – закончила я. – Не в убийстве Гейба, а в том, что оформил полис. Даже хватило наглости заявить, будто он меня защищает! Жаль, не смогла записать звонок. Получается, тут его слово против моего, и если Коул скажет, что не он говорил с «Сансмайл», то не знаю, как доказать правду. А если полиция решит, что мы оба замешаны?

– Вполне возможно, – с тревогой в голосе ответила Хел. Похоже, пока я запальчиво выкладывала свою историю, она сложила два и два… и ответ ей не понравился. – В его версии уйма несостыковок, согласись?

– Правда? – Я безумно устала, голова совсем не работала. Не знала, который час, но солнце уже садилось, спальный мешок приятно согревал, и я изо всех сил старалась не заснуть под успокаивающий голос Хел, он создавал иллюзию, что я не одна в этом кошмаре. – Начало, думаю, правда: Гейб обнаружил уязвимость и обратился к Коулу за советом… Гейб захотел бы выслушать мнение Коула, тем более если речь о мобильных. Гейб никогда особо не разбирался в телефонах, в отличие от Коула, он как раз занимается безопасностью телефонов и антивирусными приложениями. И если проблема серьезная, опасная для множества людей, способная поставить под угрозу работу всего телефона, тогда Коул не зря боялся. Ради таких сведений можно и убить. Люди, которых подобное интересует, в игрушки не играют, это преступные организации, государства-изгои и так далее. Допустим, существует хак, позволяющий видеть местоположение телефона двадцать четыре на семь, и с помощью него можно выслеживать и убивать врагов. Вполне допускаю мысль, что программиста, который его обнаружил, могут заказать, чтобы замести следы.

– Думаешь, Гейб баловался такими продажами? – недоверчиво спросила Хел, и я покачала головой.

– Нет. Точно нет. Даже не из страха, просто… Не могу представить, как Гейб принимает ставки на хак. Не похоже на него, понимаешь?

Я вслух озвучила сомнения, которые меня беспокоили с самого начала. Гейб глубоко презирал хакеров, торгующих эксплойтами. Чтобы он продавал уязвимость на аукционе любому киберпреступнику или деспотичному государству, лишь бы предложили денег побольше? Вздор. Одна беда: как убедить в этом остальных? По рассказам Гейба, серьезные хаки на черном рынке стоят сотни тысяч долларов или даже миллионы. Я хорошо представляла довод Малик: за большие деньги можно позабыть о принципах.

– Тут я с тобой согласна, хотя думала о другой несостыковке, – хмуро призналась Хел. Слышно было, как в ее доме идут мультики, и, если закрыть глаза, почти удавалось представить, как я лежу на диване на кухне Хел, девочки смотрят телевизор в соседней комнате, а в воздухе приятно пахнет горячей едой. – Допустим, Коул правда пытался тебя уберечь от участи Гейба. Вопрос: откуда он знал?

Я потерла глаза и потрясла головой.

– Извини, Хел, я как выжатый лимон. Давай версию для чайников.

– Даже если Коул сказал правду, – объясняла Хел мягко, но с настойчивостью, от которой мне стало не по себе, – и Гейб обратился к нему, затем выставил эксплойт на продажу, а его подставили, откуда Коул догадался, что жизнь Гейба в опасности? По его словам, даже сам Гейб не знал. А он как предвидел?

– Н-да. – Я приподнялась на локте, не обращая внимания на боль в боку. Теперь я сама хмурилась. – Ты права, странно.

– Вернемся на минутку к началу, – продолжила Хел увлеченно, точно объясняла крайне запутанный репортаж своему редактору. – Предположим, Коул не соврал, и АНБ[17], НСО[18], СИС[19] или банальная преступная группировка без мудреных аббревиатур и правда связалась с Гейбом, а он им ответил. Допустим, бедняга Гейб столкнулся с организацией настолько беспринципной и отчаявшейся, что даже на убийство пошла ради этого эксплойта, причем Гейб по глупости общался с ними от своего имени, не защитив свои данные, во что тоже слабо верится.