Поскольку за ночь кое-что прояснилось, Коул и его влиятельные друзья боялись не только Гейба. Меня тоже. Версия Коула – точно вранье. Отправил в тюрьму, чтобы защитить от бандитов? Чушь. Они ведь профессионалы. Либо серьезная преступная группировка, либо намного хуже – учреждение при правительстве. И если такие люди хотели моей смерти, они бы следили за домом и подгадали время, когда мы с Гейбом оба были дома, и я давно лежала бы в могиле. Спасаться от этой группировки в тюрьме? Смешно. Заключенные умирают постоянно: кончают с собой, погибают в драках или от ненадлежащих условий. При желании загадочную смерть узника легко можно подстроить.

Нет, Коул напридумывал ерунды, а значит, подставил он меня по другой причине, либо по своей воле, либо с подачи начальства. Один вопрос: зачем? Первый вариант: чтобы отвлечь внимание от убийства. За изучением моих мотивов у полиции меньше времени копаться в прошлом Гейба и выискивать недоброжелателей, готовых его убить. Я – более очевидный вариант.

С другой стороны, это можно провернуть и не задевая меня: подстроить ограбление или сердечный приступ. Аварию, на худой конец. Существуют сотни способов убийства, не похожих на заказное. Так почему выбрали столь очевидный?

Ответ на этот вопрос, вероятно, и есть второй вариант: меня нарочно втянули. Хотели убрать с дороги, упрятать подальше от дома и имущества Гейба. Оставить в живых, иначе весь смысл потеряется, и полиция начнет искать мотив двойного убийства. Я живая, но за решеткой – не путаюсь под ногами.

Из всего этого напрашивается вывод: они забрали жесткий диск, но сильно подозревали, что сохранилась копия эксплойта, и на нее могла наткнуться жена Гейба.

Если это правда, копию нужно найти.

Одна загвоздка: план преступников сработал. Допустим, в тюрьме я не сижу, зато полиция изъяла все устройства Гейба и большую часть моих, так что никаких резервных копий я добыть не могла.

Учитывая, что пробраться в отделение лондонской полиции за уликами не вышло бы – навыки мои, конечно, хороши, однако не настолько, – оставалась одна надежда: облачное хранилище. Время от времени Гейб сохранял в облаке резервные копии, пусть и не полные – для них прибегал к физическим носителям, – но важные документы или материалы, к которым хотел иметь доступ в любое время, хранил на облачной платформе. Только я не могла войти в облако Гейба без какого-нибудь его устройства. Пароль вроде бы помнила, но все учетки были под двухэтапной аутентификацией. При входе с незнакомого устройства на его телефон придет сообщение с кодом, и без этого кода я дальше не продвинусь. А телефон Гейба забрала полиция. Черт, черт!

Значит, надо его достать. Каким образом?..

В восемь утра я проглотила тошнотворный завтрак из батончиков и воды и наконец включила телефон. Осталось всего несколько процентов заряда. «Будем надеяться, этого хватит», – подумала я.

Я пришла к выводу, что должна раздобыть телефон Гейба или, по крайней мере, код. И лишь один человек мог мне помочь. При мысли о нем мне стало еще хуже.

Номер я удалила много лет назад, но знала его наизусть, как ни старалась забыть, и теперь молча смотрела на открытый «Сигнал». Каждая клеточка тела вопила, чтобы я остановилась, ведь на кону стояло очень многое. Моя гордость, конечно. Самоуважение. Возможно, даже свобода, если Коул солгал о надежности приложения, как солгал обо всем прочем.

В ушах звучали слова, которые я сказала Коулу: главное – выяснить, кто напал на Гейба. Остальное не важно. Ни прошлое. Ни оскорбленные чувства. Ни даже моя жизнь. Если звонок поможет узнать правду, я соглашусь.