С другой стороны, я не мог не отметить, что с нами он старательно пытается играть честно — это чувствуется, когда есть определенный опыт. Да, использует, но все люди друг друга используют — так или иначе. Он же, по-крайней мере, назначая нас своим инструментом, четко обозначал, что инструмент ему нужен не одноразовый.

Не по головам идет, а аккуратно торит свою тропу. Не ломает через колено, а создает устраивающие всех условия сотрудничества. Не знаю, всех ли он так в своей жизни вербовал, но нам предоставил почти всю полноту фактов. И даже немного сверх того — обозначил скрытые механизмы, чтобы мы сами сделали правильные выводы.

— Всё, что хотел, я сказал, — Платов поднялся. — Думайте. Ваш ответ мне нужен до восемнадцати сегодняшнего дня. После этого времени даже моего влияния будет недостаточно, чтобы что-то изменить. И, кстати! — он остановился у дверей. — Отказ от сотрудничества я не буду использовать для мелочной мести. Но и защитить не смогу. А ног вы сегодня оттоптали достаточно.

С тем и ушел. На столе осталась лишь визитка, на которой значилась только фамилия с именем и номер телефона. Аккуратно убрав её в бумажник — раз уж меня «вече» тут ответственным поставило — я снова потянулся за графином. Сушило, почему-то, жутко. Сперва беготня с пожаром, потом такие вот разговоры. Неудивительно.

— Налей и мне, пожалуйста, — внезапно попросила Воронина.

Протянув ей наполненный стакан, я дождался, пока она напьется, чтобы спросить о том, что она обо всём этом думает. Не пришлось. Вместе со стуком стакана о столешницу, я услышал и ответ на незаданный вопрос.

— И в какое, мать его, говно мы только что вляпались, а? Мне кто-нибудь внятно, может это объяснить? Михаил?

А че, главное, сразу Михаил⁉

Глава 16

Интерлюдия

Воздух в просторном кабинете был спёртым и тяжёлым. Пахло кофе, немного пылью и очень отчетливо — алкоголем. Коньяком, если быть точным. А еще потом, но не застарелым, как бывает в помещениях, где постоянно находятся люди, пренебрегающие гигиеной, а свежим. С отчетливым оттенком страха.

Дорогой классический пиджак, сейчас — довольно мятый и несвежий, висел на спинке стула, а пара старых матовых мониторов, на которые были выведены изображения с камер, транслировали серые виды пустеющего к вечеру делового центра. Громко работал «системник», частично заглушая раздражённое бормотание хозяина кабинета.

Выцветшая табличка на безликой серой двери, где едва угадывалась надпись: «Начальник службы безопасности Приходько А. В.» видала и лучшие времена. А в нижнем ящике стола, возле которого сидел мужчина, притаилась практически пустая бутылка дорогого подарочного коньяка, наполненный до середины бокал, деревянная коробка сигар и дорогая зажигалка.

Тяжело вздохнув, Андрей Викторович потянулся за бокалом. Большим глотком ополовинив его, вернул на место, шумно занюхал сигарой и снова принялся гипнотизировать подрагивающую картинку на мониторе. Там ничего не происходило, в отличие от буквально кипящего разума человека.

Некогда крепкий и подтянутый мужчина на излёте пятидесяти лет, с лицом, из которого ушла вся энергия, оставив лишь одутловатость да сетку морщин у глаз, сейчас очень боялся. И если бы кто-то сейчас мог увидеть его взгляд, то нашел бы там только отчаяние.

Он был не совсем трезв, но и пьяным его нельзя было назвать. Эдакое пограничное состояние, когда тревога и страх держат организм в «тонусе», не позволяя алкоголю взять верх, при этом не мешая ему методично подтачивать нервную систему, вселяя чувство безысходности.

Прикладываться к коньяку Приходько начал с ещё обеда. Именно тогда на его смартфон пришло первое сообщение, заставившее его сердце пропустить удар.