В этот раз он ничего не говорил о патриотизме, родине или долге. Просто сообщил, что преследует важную цель. К которой может подобраться только с нашей помощью. Уж не знаю по какой причине так карты легли — наверное, есть причины.

Так что я тоже решил дерзость княжескую немного подприкрутить и задал следующий вопрос максимально вежливо.

— Григорий Антонович, поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы хотите, чтобы мы вывели вас на аристо, который крышевал Бансурова?

— Да, Михаил, всё так, — кивнул генерал.

— Но, при этом, не хотите, чтобы за этим интересом торчали ваши уши?

Бедный Пушкарев аж забыл, как дышать. Покраснел, глянул на меня яростно. Но ничего не сказал. И чего он так нервничает-то? А-а! Он же при нашей первой беседе не присутствовал!

Платов снова кивнул всё с той же загадочной улыбкой. А Воронина, если и была удивлена моей прямотой, никак её не прокомментировала. Но потом, сто процентов выскажет.

— Так вам интересно мое предложение?

Что характерно, смотрел генерал только на меня. Не на подпола, ни на мою непосредственную начальницу, а лишь на меня. Я так-то не дурак, да и не был им никогда — понимаю, что он хочет использовать не столько очень умного полицейского, сколько человека с известной фамилией. Но в данном случае, это было и в моих интересах.

Осталось только выяснить ряд нюансов и размер морковки.

Переглянувшись с коллегами и не встретив отторжения — похоже, они тоже эту простую истину вычислили и доверили переговоры мне — произнес.

— Хотелось бы узнать немного больше, Григорий Антонович. Наверняка ведь у вас и фамилия уже какая-то есть?

А чего бы ей не быть — уж Платов-то точно знает под кого копает.

— Конечно. Ваша цель — Зубов Эдуард Николаевич. Граф, крупный землевладелец, меценат, попечитель нескольких столичных учебных заведений, но без особого влияния в столице. В некоторые дома вхож, но не более того, — опять без раздумий выдал генерал. — Так вышло, что основные его активы сосредоточены в Сибири и на Дальнем Востоке. Пахотные земли, немного производства, недвижимость.

Пока он говорил, я шерстил память реципиента в поисках этой фамилии. И — ничего не находил. Этот человек точно не крутился в высшем обществе, этих я всех мог назвать без запинки в любое время дня и ночи. А значит — не мог быть тем, кто по-настоящему интересует «ката». Этого Зубова он бы и без нашей помощи прижал и выпотрошил. Граф он там или не граф.

С другой стороны — решают связи. А Платов про Зубова сказал, что у того в столице влияния с гулькин нос. То есть, и с этой стороны он незащищён. Что же тогда генерал сам не действует?

— А зачем графу мараться с таким не слишком доходным предприятием, как торговля зэками? — уточнил я, понимая, что не все в этой истории чисто. — Деньги там большие только для начальника колонии, но никак не для крупного землевладельца. Даже если этот источник дохода работал сразу в десятке тюрем.

— Эдикт Равных, — «пояснил» Платов. — Вам известно, что это такое, Михаил?

Конечно, я знал, что это такое! Найдите в Российской Империи хоть одного дворянина, которому в детстве не вдалбливали правила поведения в сословном обществе. Правда, абсолютно не понимал, как этот закон связан с тюрьмами. Но спросить об этот не успел. Заговорила Воронина.

— Способ урегулирования вопросов чести между дворянскими домами, не разрешаемые иным образом. В своем роде — дуэльный кодекс, но не для частных лиц, а для домов.

Откуда она?.. А, ну так у нее же тоже образование законника, чего я туплю!

— Именно, — генерал поощрительно кивнул, как учитель отличнице. — Исходно смысл Эдикта в этом и заключался — разрешить дворянские конфликты между равными, не втягивая в них государство.