– Ой, папа, давай, а?

   Генри перехватил многозначительный взгляд Шейлы.

   – Отличная мысль! Умираю, хочу кофе с мороженым.

   Одри схватила их за руки, и они зашагали по тротуару.

   В кондитерской они не задержались – Генри вспомнил, что необходимо до семи позвонить заказчику. Когда подходили к дому, все трое, как по команде, взглянули на окна.

   – Наверное, Маргарет хлопочет в кухне, готовит праздничный ужин по случаю окончания учебного года, – предположила Шейла.

   Генри и Одри не обронили ни слова. Когда вошли в дом, застыли, прислушиваясь.

   Тишину нарушало лишь тиканье старинных напольных часов, стоявших в углу холла рядом с бюро работы Томаса Чиппендейла.

   – Я, пожалуй, схожу наверх и посмотрю там, – пробормотал Генри.

   Что дальше? Шейла покосилась на Одри.

   На лице девочки читалось недоумение. Ее надо отвлечь от печальных мыслей и поторопиться отыскать ответы на возможные вопросы ребенка, решила Шейла.

   – Вот что, Одри! Иди переоденься, а то сваришься в своем пиджачке.

   – А можно, я приму душ?

   – Что за вопрос? Не можно, а нужно!

   – Я вчера вымыла голову до скрипа. Видишь, какие волосы пушистые! Я играла в спектакле фею, а руководительница нашего драмкружка считает, что сальные волосы – это самое ужасное, что может быть.

   На верхней площадке лестницы появился Генри. Шейла и Одри вопросительно подняли на него глаза. Он покачал головой и послал Одри особую улыбку.

   – От мамы нет никакой весточки, – заговорил он, медленно спускаясь по лестнице. – Но думаю, она вот-вот позвонит и расскажет, что к чему.

   Одри посмотрела на него в упор.

   – Папа, а она позвонит? Честно?

   По лицу Генри скользнула тень. Раздумывает, должно быть, сказать правду или все же оставить ребенку капельку надежды, поняла Шейла.

   – Если честно, я не знаю. Поживем – увидим...

   – Ну, тогда я в ванную! – сообщила Одри и побежала вприпрыжку наверх.

   – Похоже, она не очень обеспокоена! – задумчиво произнес Генри, глядя вслед дочери.

   Как, впрочем, и ты сам! – подумала Шейла, а вслух рассудительно заметила:

   – Дети не склонны долго переживать. Их горе и поступки импульсивны и зависят от настроения в ту или иную минуту. Только что им было плохо, и вот они уже преспокойно лакомятся мороженым.

   Генри кивнул. Просмотрев почту, лежащую на телефонном столике, он сказал:

   – Здесь тоже нет ничего.

   – Что же теперь?

   – Да откуда, к черту, мне знать?! Я же не сталкиваюсь с подобными ситуациями каждый день!

   Генри стал расхаживать взад-вперед. Шейла мысленно сосчитала до десяти. Шеф явно не находит себе места. Но даже если и так...

   – А что толку на меня злиться?

   Он остановился и взъерошил ладонью волосы.

   – Ты, конечно, права. Раздражение еще никому не помогало решить проблемы. Мне просто хочется знать, в какую игру Маргарет сейчас играет! – Он поморщился, осознав, что его слова можно понять двояко. – Хотя, кажется, догадываюсь...

   Шейла взглянула на него с удивлением. Если даже брак развалился, что Генри фактически признал на дне рождения Одри, он все еще остается женатым! Безусловно, мысль о том, что жена сбежала с музыкантом, известным как секс-машина, не доставляет Генри радости.