|
– Его интересовало только ваше приданое? – В основном. Но кроме денег… – Дездемона запнулась, не в силах продолжать. Маркиз по дружески обнял ее за плечи, и это придало ей сил. – Однажды в пьяном виде Джильберт сказал мне, что составил список невест с приличным приданым – приличным, но не настолько большим, чтобы его к ним и близко не подпустили. Из этого списка он выбрал меня, потому что… потому что ему нравился мой пышный бюст. Дездемона сама была поражена, что произнесла вслух слова, которые оставили незаживающий шрам в ее душе. Маркиз молча притянул ее к себе. Она видела, что он понял, как унизили ее слова мужа. Ведь и его опыт семейной жизни представлял собой сплошное унижение. – В нашем обществе брак представляет собой торговую сделку: мужчина обязывается содержать женщину в обмен на доступ к ее телу. Это, по сути дела, унизительно для обеих сторон. Во всяком случае, мне это сознание причиняло большую боль. – Он крепче сжал плечи Дездемоны. – А вам не повезло вдвойне: на вас женились и из похоти, и из корыстных соображений. Вам же не досталось ничего. Это ужасно несправедливо. – Как же мы все глупы! – с горечью воскликнула Дездемона. – Неужели все эти романтические слова сводятся к тому, что мужчина выбирает ту женщину, которая больше всех его возбуждает, а женщина соглашается выйти замуж за мужчину, который лучше всех способен ее обеспечить? – Да, поначалу дело обстоит именно так. Но это только начало. Люди – сложные существа, и ищут в браке удовлетворения многих желаний и потребностей. В хорошем браке наличествуют и теплая привязанность, и дружеское общение, и доверие. Но вдобавок ко всему этому желательно, чтобы супруги ощущали физическое влечение друг к другу. Дездемона отвела глаза. На нее опять нашла сковывающая робость, но она не стала высвобождаться из его объятий. – Кажется, мы вернулись к исходной позиции, что у меня внешность шлюхи. – Ничего подобного. Шлюхи меня никогда не интересовали, ну разве что на час другой. А вы мне необыкновенно интересны. Мне нравятся благородные цели, которые вы преследуете в своей деятельности, мне нравится ваше отношение к племяннице, с которой вы даже незнакомы. Мне нравится ваша прямота. – Джайлс усмехнулся. – Мне также нравится, что вы так легко краснеете, и мне не составляет труда прочесть ваши мысли. Как бы в подтверждение этих слов лицо Дездемоны залила волна краски. Это так ее рассердило, что ей, как обиженному ребенку, захотелось топнуть ногой. Джайлс закончил перечисление достоинств Дездемоны словами: – Вы мне нравитесь, и я вас уважаю – на этом основаны наши отношения. Но должен признаться, что я восхищен открытием, что вы выглядите как дорогая танцовщица. Дездемона засмеялась: ее восхитила эта абсурдная логика, и она перестала стесняться своей непристойно соблазнительной внешности. Впервые в жизни комплимент мужчины не вызвал у нее опасений, а доставил удовольствие. Но когда она подняла глаза, смех замер на ее устах. В глазах маркиза она увидела желание, а также симпатию и доброту. Глубоко взволнованная, она не стала уклоняться от его поцелуя. Поначалу это было легкое, не требующее ничего в ответ прикосновение его губ к ее губам – совсем непохожее на те мокрые поцелуи, которые в пору ее юности ей влепляли разгоряченные молодые люди, поймав где нибудь одну. А муж вообще не склонен был ее целовать, а напрямик шел к удовлетворению собственной похоти. Но Джайлс предпочитал неспешное сексуальное знакомство, и легкие прикосновения его губ доставляли ей ощущения, о существовании которых Дездемона даже не подозревала. Поначалу она лишь пассивно принимала его ласки – потом ей захотелось на них ответить. Она обняла его руками за шею и прильнула к нему. Это было так естественно, словно они для этого и были созданы. |
