Но Немец уже принял решение:

— Это вы, пожалуйста, их спросите. — Он показал глазами за дверь. — Поймите правильно: дело приняло серьезный оборот. Должен я и о себе подумать… Моя вина перед законом небольшая — нарушение паспортных правил. Срок невелик — отсижу. А в большее не надо меня впутывать!

— И все же? — спросил Антон.

Он не скрыл о несчастном случае и ждал ответного прямодушия.

Немец покачал головой:

— Не хочу рисковать. Главный у них, видимо, этот, с полотенцем на шее. Держался в тени… А Долговязый и Музыкант — шулера. Или, как их называют, каталы.

— Кто выиграл последнюю ставку?

Немец колебался.

— Долговязый? Мордастый?

— Бухгалтер!

— Выиграл у шулеров?!

— Они ему дали выиграть, он и схватил кусок… Как вы только что сказали, теперь его уже нет в живых… — Немец смахнул с лысины капельки пота. — Сам приговор себе подписал. А карты ему сдал Долговязый!..

Их прервал звонок из дежурной части, звонил помощник Сабодаша.

— Милиция аэропорта «Шереметьево» сообщила: «Шулер с футляром от музыкального инструмента известен. Около года не появлялся. В порту считали, что он арестован».

— А кто он? Откуда? — спросил Денисов.

— Позже позвонят. Пока передали только имя — Борис.

— Свяжи меня с ними.

— Обязательно. — Помощник положил трубку.

— Ну вот! — Немец, внимательно следивший за выражением денисовского лица, усмехнулся. — И Музыканта задержали? А говорят: «Синицу в руках…» И сам журавль попался!

— Пока не попался… — пробурчал Антон.

— Теперь никуда не денется… Можно разбираться со всей компашкой. — Немец был доволен. — Вы бы на Пименова посмотрели! Бледный, вялый… Пальцем ткнуть — и нет его! Вот люди… Ни с чем не посчитались!

Немца увели.

— Имя известно, — сказал Денисов. — Борис. Теперь дело за нами.

— Может, начать с Мордастого? — спросил Антон. Денисов покачал головой:

— Я не готов. Дай команду доставить Долговязого.

Милиционер вышел, оставив их вдвоем.

— Я о Борисе… — сказал Денисов. — Вы же давно знакомы!

— Господи!.. — Долговязый хрустнул переплетенными пальцами. — Значит, это правда?

— Одного из них нет в живых.

— Я о Борисе! Дома еще ничего не знают?

— Он живет в Москве?

— Москвич. Это я вытащил его с собой в аэропорт! Он словно чувствовал! Не хотел ехать… — Перестав запираться, Долговязый заговорил нормальным человеческим языком. — Некому было сидеть с детьми. Жена работает… Еле уговорил!

— У него дети?

— Две девочки, пацан. Такой забавный!.. — Долговязый улыбнулся. — Меня зовет Шурой. Слух абсолютный! «Опус шесть» играет! Чайковского.

— А отец? Не только на альте?

Долговязый кивнул.

— Я обещал: «В последний раз! Нужно вернуть Лизе деньги…» Умолял. Только в ногах не валялся. «Чувствую, отхватим крупный куш!» — Он покачал головой. — Надо же так заблуждаться!

— Не везло?

— Что-нибудь и удалось бы в поезде, но…

— Крупно играли?

— Не успели как следует развернуться.