— Уточните также цель вылета в Москву.

— Непременно.

— Улица Объединения, — Денисов попытался представить условия, в которых находится его коллега, — Это далеко от вас?

— Порядочно.

— Как же быть?

— Как только он появится, мне сообщат, — заверил новосибирский инспектор.

— А что Запсибзолото?

— С этим труднее. Представляете, сколько у них объектов?! Будем проверять. Я позвоню позже.

Разговаривали недолго, но аппарат еще несколько минут не отключался, какие-то звонки по междугородным каналам проходили в кабинет. Денисов поднимал трубку — никто не отвечал.

Антон некоторое время следил за ним, потом сказал:

— Я бы отдал Долговязого в сорок пятое отделение: у них на него уголовное дело.

— Давай повременим.

Антон сразу насторожился:

— Ты считаешь, что он тоже… Может оказаться причастным?

— У Долговязого должен был быть сообщник в электричке… — Денисов пытался связать вместе каждую причину с ее следствием. — Шулера не ездят по одному. Пока мы не знаем, кто он.

— А как с его аферой в отношении официантки? Денисов подумал.

— Официантке могут предложить обратиться в суд в гражданском порядке, если он докажет, что не имел намерения обмануть. Что-то было… Оба одиноки, в возрасте. Недаром он с таким постоянством ездил на Курский. Надеялся отдать, не смог…

— Я понял! Восемь тысяч, что были у Пименова, крайне требовались Долговязому, чтобы рассчитаться с официанткой. Он ведь уже знал, что его ищут!

— Лиза неглупая. — Долговязый отложил пилочку, обвел глазами кабинет. — Теперь, когда меня разыскали, она, конечно, сразу переменит тактику. Вот увидите! Потребует от меня письменного обязательства вернуть долг, трудоустроиться. Она понимает: если меня посадят, свои шесть тысяч она скоро не получит…

Он помолчал прислушиваясь. По восьмому пути, внизу, рядом со зданием, как всегда, размеренно-тяжело катил прибывающий состав. Колесные пары стучали на стыках.

— …Я даже рад, что меня задержали. Сколько можно скрываться? Бегай — не бегай! Решать все равно надо.

— Деньги, которые вы получили, — спросил Денисов, — где они? Вы можете их вернуть?

— В том-то и дело, — он развел руками. — Потрачены… Ничего не осталось.

— От шести тысяч?

Долговязый помолчал.

— Можно сказать — виноваты карты, но это неточно. — На лицо Долговязого наползли морщины, выдавая возраст. — Болезнь моя! Игра, риск… Налетел на шулера экстра-класса… — Он вздохнул. — Меня, наверное, передадут в сорок пятое отделение?

Денисов не ответил. Спросил на всякий случай:

— Это случилось сегодня?

— Проиграл? Не-ет… Сразу же на второй день, как занял. Поэтому и скрылся… — Долговязый поднялся, размял ноги. — Там, в отделении милиции, все ясно. Статья сто сорок седьмая, часть первая. До двух лет… Но они ошибаются: Лиза простит. Или я ничего не понимаю. Утром придет с передачей. — Он снова сел, достал пилочку для ногтей, но тут же ее отставил. — Все-таки непонятно, почему я в вокзальной милиции? Почему нас не отпустили?

— Партнер ваш… — Денисов приготовил своему собеседнику испытание, — тот, кто вышел на Москве-Товарной… Знаете его? Попал под поезд. Скончался полтора часа назад…

Долговязый побледнел.