— Пойдёмдальше, — суровозаявилон, вернувшиськПелагееиподнявмешочекскормом.

Втраурноммолчанииониобошлитерриториюкоттеджа, заполняякормушки. Икогдавернулисьв дом, непроронилинислова. Поглядывая на Пелагею, Стенин всё больше убеждался, что ей действительно тяжело от того, что случилось. Она сожалела и это явно не было притворством. Он всё ещё злился на неё, но всё же сделал над собой усилие и и подвёл итог мерзкому инциденту: девчонка в тот момент себя не контролировала, а потому нельзя её винить.

Пройдявгостиную, Пелагеяпоинтересовалась:

— Нутаккак, мнеготовитьзапеканкунаобед?

— Конечно, — ответилСтенин. Ондобавилголосумягкиенотки, чтобыдатьПелагеепонять, что он больше не злится. —Небудемменятьпланы.

— Тогдаяпрямосейчасзаймусьготовкой, — онаоживилась. — Нужномясомелкопорубить, потом потушить с луком и морковью.

Стенинразвёлруками.

— Кухнявтвоёмполномраспоряжении. Еслипонадобятсяспеции, онившкафчикенад холодильником.

КогдаПелагеяотправиласьготовить, онуселсявкреслоиподумалонабореножейнакухне. Что если у девчонки снова случится приступ неосознаннойжестокости? Начнёт, каконавыразилась «рубить» ножом мясо, а в мозгах что-то замкнёт и...

Чёртвозьми! Меньшевсегоемусейчасхотелосьдуматьоплохоминакручиватьсебя.Тревожные мысли словно быподначивалиголовнуюболь, нозаставитьсебяне тревожиться он не мог. А ещё как на зло, ему вспомнилась пиратская песня и теперь она то и дело начинала звучать в ушах: «Эй, приятель, разворачивай парус! Йо-хо-хо, веселись, как чёрт...»

Он решил, что это всё от недосыпа. Подремать бы часок другой, но... На кухне Пепа и ножи. Хоть бери да самого себя запирай в спальне, как до этого запирал девчонку.

Глава 9

— Всёготово! —торжественнообъявилаПелагея, войдявгостиную. —По-моему, запеканканеплохополучилась.

Стенинподнялсясдивана, накоторомвремяотвременизевал, смотрятелевизор. Толькочтозакончилисьполуденныеновости, началосьполитическоеток-шоу.

ВместесПелагеейпройдянакухню, онприятноудивился. Столбылнакрытпочтипо-праздничному. Кромеисточающейчудесныйзапахзапеканкидевчонкаещёприготовилаидвавидасалата, сделаламногослойныебутерброды, состряпаласвидуаппетитныйсоус. Наславупотрудилась, иСтенинвочереднойраззадалсявопросом: неужелионадействительнотакбыстросумелаоклематьсяпослезапоя? Да, иногдаснейчто-тостранноетворится, новцелом, словнобыинебухаламесяцынапролёт. Поегоприкидкамунеёсейчасдолженбытьпериоддикойслабости, икакжеонаумудриласьизбежатьэтогопериода?

— Выглядитвсёоченьаппетитно, — похвалилон, асамподумал, неподмешалалионаведукакой-нибудьхимическойгадости, чтобыегоотравить? Впрочем, онтутжевыругалсебязаэтипараноидальныемысли, даигдебыонанашланакухнето, чемможноотравить?

— Ястаралась,

— отозваласьПелагея, усаживаясьзастол. —Есличестно, даженеожидала, чтополучутакоеудовольствиеотготовки. Впоследнийразячто-топриличноеготовила...кажется, окологоданазад. Да, точно, ятогдапередновымгодомиззапояненадолговышлаиблиныиспекла. Укого-тонемногоденегвыпросила, купилакефир, баночкуджемаяблочногоииспеклаблинынакефире. Какжебыловкусно! Сджемом! Неповеришь, ноэтолучшеевоспоминаниезапоследниегоды.

СтенинпоставилПелагееогромныйплюсзато, чтоэтисловаонапроизнеслассожалением.

— Утебябудетещёмногохорошихвоспоминаний, — заверилонимысленноусмехнулся: подобнуюбанальнуюхреньговорят, порой, неизлечимобольным, чтобыкак-топоддержатьихиобнадёжить.

Онипринялисьзаеду. Съевкусочекзапеканки, Стениннесмогсдержатьвосторженноговозгласа:

— Ух-ты! Это...этообалденновкусно!

Особенноемупонравилосьто, какПелагеяраспорядиласьспециями: вмясечувствовалисьлёгкаяостротаитонкиепряныенотки. Когдаучиласьнаповара, девчонкаопределённозрявремянетеряла, ибылообидно, чтосвойкулинарныйталантонанапарулетутопилавалкоголе.