– Я хочу пойти, – говорит Ридок, когда мы идем по плюшевому красному ковру административного здания, направляясь в большой зал.

Я подыскиваю нужные слова и пытаюсь подавить тошноту в желудке. Выступление перед Холденом – это уже плохо, но я пропустила завтрак, зная, что весь Сенариум ждет меня, скорее всего, чтобы назначить нового командира.

И я не соглашусь.

– Этого не случится, – со вздохом говорит Ри с другой стороны. – У нее и так сейчас будет битва, а они все равно не позволят тебе пропускать занятия. Они даже не пускают нас в ту комнату.

– Я могу обеспечить твою безопасность, – настаивает он, поворачиваясь ко мне с неочищенным апельсином в руках.

– Уверен, что Риорсон обеспечит ее безопасность, – замечает Сойер, идя справа от Ри с помощью костылей и своего новейшего металлического протеза ноги. На этой неделе он даже вернулся к занятиям, хотя до летного поля еще не добрался.

– И Мира, – я принимаю папино письмо близко к сердцу.

Четверка курсантов пехоты отходит в сторону, чтобы мы могли пройти, и перед нами открываются массивные двойные двери в большой зал. Кэт стоит у порога и улыбается высокому летуну, которого я никогда раньше не видела.

Он на пару дюймов ниже Ксейдена, худощавого телосложения и довольно улыбчивый. Его волосы такие же темные, как у Кэт, и отражают тот же голубой свет магических огней, что и рукоять клинка, который он носит на боку, и V-образные кинжалы в ножнах у него на груди.

Мои брови поднимаются. Я полагала, что, когда я попросила ее присоединиться к этой встрече с кем-то, кому она доверяет, она выберет Марен, но я за то, чтобы она двигалась дальше, если это означает, что она перестанет постоянно пялиться на Ксейдена. Хотя я надеялась, что у Трегера есть шанс с ней.

– Эй, может, ты хотя бы попробуешь? – голос Ридока не только напрягается, но и повышается, заставляя всех дюжину людей в коридоре посмотреть в нашу сторону.

– В чем, собственно, дело? – я беру его за руку, и мы вчетвером останавливаемся в десяти футах от двери.

– Мне просто… нужно пойти, – он отводит взгляд и берет апельсин в обе руки. – Один из нас должен пойти с тобой. С тех пор как… – его темно-карих глазах мелькает боль, когда он возвращает свой взгляд к моему. – Со времени Альдибаина, один из нас был рядом с тобой, – он поднимает палец. – За исключением того случая, когда ты улизнула в Кордин во время своей маленькой поездки только для брата и сестер. Академия разделилась, и мы пошли с тобой. Басгиат подвергается нападению, и мы там. Отправляешься в Поромиэль за братьями Марен? И мы. Нас разделяют, а тебя либо тащат в камеру для допросов и пытают несколько дней, либо чуть не поджаривает огнем Аура, и я знаю, что не я один думаю, что если бы Лиам был здесь, присматривал за тобой, этого бы никогда не случилось, – он показывает пальцем на Рианнон и Сойера. – Вы оба знаете, это приходило вам в голову.

У меня в горле встает комок.

– Я ценю это, правда. Но мне не нужно, чтобы кто-то присматривал за мной.

– Я не это имел в виду, – он закрывает апельсин обеими руками. – Я просто думаю, что плохие вещи случаются, когда мы не вместе. Ри не может поехать – ей нужно возглавлять целый отряд, а Сойер все еще восстанавливается, поэтому остаюсь только я. И если бы Риорсон был на сто процентов уверен в своей способности предотвращать плохие вещи, он бы не назначил Лиама в наш отряд. Он могущественный парень, но не непобедимый.

Если бы он только знал правду. Только боги знают, кто ждет за этими дверями, чтобы заменить тех, кого мы потеряли, но я уже уверена, что могу доверять только двоим из них – Мире и Ксейдену.