Джейсон открыл дверь и придержал ее для своей невесты. Они зашли в зал. Стены темного дерева, огромные вазы с диковинными тропическими растениями, срезанными, по всей видимости, в саду, прохладный, насыщенный ароматами воздух – словом, вся обстановка располагала к тому, чтобы расслабиться, успокоить расшатанные нервы. Не то чтобы многие гавайцы в этом особенно нуждались, но многочисленные туристы, еще не успевшие свыкнуться с местными обычаями, несомненно, да. В этот час зал был практически пуст. Только за угловым столиком сидели трое.

Весь романтически‑восторженный настрой Карлы сразу как ветром сдуло.

– Я так и знала! – шепнула она Джейсону. – Нет, ты только посмотри! И ничего они не обедают в доме у друзей! Эти милые леди нам наврали!

Ив и Герт оторвали взгляды от тарелок с салатом из морепродуктов. Увидев парочку, от которой они с таким трудом отделались в аэропорту, Ив со свистом втянула в себя воздух. Герт повернулась к сестре и накрыла ее руку своей ладонью.

– Мне очень понравился этот отель, – провозгласила она. – Очаровательный, но боюсь, нашей группе будет здесь скучновато.

Ив оторопело уставилась на сестру. Затем она понимающе улыбнулась:

– Ты абсолютно права, Герт. Мы никогда не будем бронировать номера для нашей группы в этом отеле. Да и салат у них, надо признаться, просто несъедобный! – во всеуслышание объявила она.

Молодой человек, сидевший за их столиком, окинул близнецов цепким взглядом, но он давно уже привык держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов. Господи, подумал он, как же я буду рад, когда эта авантюра наконец завершится.

30

Завершив разговор с Джеком, Риган еще раз быстро просмотрела информационные бюллетени Доринды. Их было ровно десять штук. Последний был опубликован под Новый год, две недели назад – со всеми этими позорными фотографиями женщин и сомнительными комментариями. Но как Риган ни старалась, она не могла найти ничего, что могло бы стать мотивом для убийства. Конечно, кто‑то мог бы и возразить, что сами по себе фотографии могут послужить отличным мотивом, особенно если это фотографии голливудских звезд, выставляющие их в неприглядном свете. Но среди бюллетеней Доринды не было ни одного снимка голливудской звезды. Если они даже и останавливаются в отеле, то предпочитают держаться в тени, подальше от фотокамер, подумала Риган.

Риган еще раз вгляделась в снимок, на котором были запечатлены Уилл и его супруга, Ким. Она была очень красива: с гладкими, блестящими, иссиня‑черными волосами, ниспадавшими чуть ли не до пояса, и огромными темно‑карими глазами.

Наверняка она туземка. Интересно, видела ли она собственное фото? Скорее всего, нет, учитывая, что она отсутствовала несколько недель. Так. Значит, Ким приезжает сегодня вечером – прямо в объятия ненаглядной свекрови; к мужу, который, не ровен час, потеряет работу. В довершение всех бед она непременно увидит этот неприглядный снимок в новогоднем бюллетене. Просто блеск. С возвращением, дорогая.

Риган не терпелось поговорить с Уиллом, но уж, конечно, не в присутствии этой вертихвостки Джаззи. Она взяла в руки журнал «Райское блаженство», который едва успела перелистать перед обедом. Доринда написала в нем об одном немолодом ковбое из Монтаны по имени Бун Кеттл, который переехал на Гавайи год назад. Риган нашла в журнале очерк с фотографией самого Буна – цветущего жизнерадостного мужчины пятидесяти двух лет с мужественным, резко очерченным лицом, восседающего верхом на лошади. Он жил на Большом острове и работал на скотоводческом ранчо: руководил группами верховой езды.

Жизнеописание ковбоя по имени Бун разместилось на нескольких страницах. В нем рассказывалось о том, как суровые зимы в Монтане вконец опротивели Буну. Он приехал на Гавайи в отпуск и решил, что именно здесь он хочет провести остаток своих дней.