— И вы сразу подружились?

— Он был таким уверенным в себе! Все девушки добивались его внимания, парни звали в компании. У него все было на грани фола, слишком высокие скорости, слишком много выпивки, девушки не больше, чем на одну ночь. Я был ослеплен его личностью. Леон не мог быть один, ему все время нужен был антураж, который подчеркивал его исключительность. Поклонницы, приятели, на чьем фоне он выглядел звездой. Но он прекрасно понимал, кто может быть ему полезен. Полагаю, во мне он увидел человека, который может ему помочь, стать бета-ридером, подсказать.

— Бета-ридером?

— Это человек, который читает рукопись и говорит, что понравилось, а что нет. Находит ошибки, автор исправляет. Мы с Леоном были лучшими студентами на курсе, никто не сомневался, что у нас большое будущее. Он реально хороший писатель, Ник. Очень хороший!

— Трудно представить тебя неуверенным подростком.

Кирилл хмыкнул. — С тех пор многое изменилось. Но тогда я попал в круг друзей Леона и мне это неожиданно понравилось. Понимаешь, я впервые стал частью чего-то. Чувство принадлежности, которого я никогда не испытывал. Это было потрясающе! Стеснительный и никому не нужный мальчик стал ходить в клубы в веселой компании, попал в центр событий, потому что Леон всегда был в центре событий.

— И что изменилось? Я же чувствую между вами напряженность.

— Несчастный случай. Мы много выпили и один парень из нашей компании сел за руль. Мы врезались в дерево на большой скорости. Я сразу потерял сознание, ударившись о лобовое стекло. Машина загорелась. Тот, кто был за рулем, погиб, я не знаю, почему он не смог выбраться, двери не заело, потому что Леон, почти не пострадавший на заднем сиденье, сумел меня вытащить.

Если бы он этого не сделал, я мог умереть или получить серьезные ожоги.

— Он вытащил тебя, потому что ты его близкий друг?

— Мы все трое были близкими друзьями. Но я был должен ему деньги. А парень за рулем-нет. Я обязан Леону жизнью. Но потом…

— Что потом?

— Перед тем, как мы с Элей поженились, Леон пытался отговорить меня. Он сказал, что не надо торопиться, нужно узнать девушку получше. Намекал, что ее интересует только моя обеспеченная семья и хорошая квартира в Питере. Беда в том, что он оказался прав. Сейчас я не думаю, что Эля когда-нибудь любила меня, я просто оказался выгодной партией. Леон сказал… сказал, что сначала она пыталась окрутить его, но он не дурак вступать в брак так рано.

— Мне жаль.

— Не надо. Какое-то время мне было больно, но потом до меня дошло, что наши отношения были иллюзией. Когда Эля поняла, что мои родители не собираются дарить нам квартиру, она просто решила уйти. А Леон… я до сих пор считаю себя обязанным ему. Поэтому мне тяжело представить, что он может быть убийцей. Наглым, самоуверенным — да. Но хладнокровно убивать… Я должен поговорить с ним!

— Но это опасно!

— Я должен знать. Мне он не солжет. Тем более…

— Тем более что?

— Потом. Сначала я с ним поговорю.

* * *

Совсем стемнело. Леон так и не появился. Молодые люди тихонько выскользнули из дома и устроились на скамейке под деревом, где их трудно было увидеть в ночи. Они почти не разговаривали, вслушиваясь и вглядываясь в темноту.

Отсюда хорошо было видно окошко Татьяны, слабо освещенное прикроватной лампой.