— И вам, господин подполковник, и вам!

Подобострастно, чтобы как-нибудь не рассердить напоследок, коснулся руки Шишмарева, искательно взглянул на Кияшко.

— Ключики бы мне от амбара…

— Я еще задержусь, — холодно сообщил Кияшко. — Разделаюсь с делами, получите.

— Да я ничего, — угодливо поддакнул Павел Федорович. — Только бы не потерять.

Шишмарев решительно зашагал прочь.

Вперед, на Новосиль, на Тулу!

Кияшко не пошел дальше провожать…

Вот он и хозяин положения. Милому мальчику — ловко он обвел вокруг пальца недалекого Шишмарева! — назначено явиться к десяти. Явится! А если…

Казнь надо провести поэффектнее, иначе потеряется весь ее смысл…

Кияшко вернулся в комнату, где размещался штаб.

Мебель сдвинута в угол, на полу обрывки бумаг.

В дверь беспокойно заглянул Павел Федорович — что он тут забыл, этот проклятый ротмистр?

— Вам не нужно чего?

— Нужно. Молока, да похолоднее.

Кияшко сел на стол напротив киота, когда-то и он молился перед такими иконами, это давно прошло… Неслышно приблизилась Нюрка, внесла крынку, чашку, поставила на стол, молоко загустело, вечернего удоя. Кияшко слил в чашку отстоявшиеся сливки, выпил, еще, еще, молоко холодное, вкусное, выпил все молоко, смахнул с гимнастерки упавшие капли. Пора приниматься за дело!

— Гарбуза! Все готово?

— Так точно.

— Двух солдат ко мне, остальных построить.

Что это?..

Выстрел! Еще! Еще!..

— Гарбуза! Выяснить!

Но выяснять ничего не надо. Бежит один солдат, второй…

— Стреляют за кладбищем!

Откуда? Какой-нибудь отставший и болтающийся в тылу у белых отряд?

— Гарбуза! Кони оседланы? Боя не принимать, Я сейчас…

Кияшко не знает, кого предпочесть — Фемиду или Марса, совершить правосудие или поторопиться за полком.

Конечно, лучше поскорее удрать, но возмездие прежде всего!

— Гарбуза!

Кияшко балетной походочкой семенит к амбару.

Ключи при нем. Однако… Что это? Замки сорваны с петель. Валяются на земле. И один и другой…

Ротмистр распахивает дверь.

— Эй! Выходите!

Куда она там забилась? Кияшко вбегает в амбар…

Да где же она? Что за черт! Да где же…

Навстречу встает заспанный Федосей.

— Где… эта самая?

Федосей скребет в бороде. Он тоже мог бы покинуть амбар вслед за Верой Васильевной, но у него и в мыслях нет, что с ним может случиться что-нибудь плохое.

— Увезли.

— Кто?

— Да эти… здешние… большаки.

— Чего ты тут мелешь?

Но расспрашивать некогда.

— Гарбуза!

Гарбуза тут как тут, в сопровождении двух солдат. Кияшко указующим перстом тычет в сторону Федосея.

— Взять!

Возмездие неотвратимо, приговор должен быть приведен в исполнение, искать эту учительницу уже некогда, ее заменит этот самый Федосей, раз он тоже участвовал в большевистских кознях…

Солдаты хватают Федосея под мышки и волокут наружу. Тот не сразу понимает, куда его ведут.

— Куда ето вы меня?

— Туда!

Кияшко пальцем указывает в небо.

Вот когда доходит до Федосея смысл этого жеста!

— Да рази ет-то возможно? Без суда?

— Я здесь суд!

— Побойси бога!

— Здесь я бог…

Кияшко торопится, и солдаты торопятся.