— От кого тут прятаться-то, — фыркнул брат. — От волков разве что.

— Как же… Татары идут, они от татар прячутся. Русские идут, они опять прячутся, — сказал умудрённый опытом дядька. — Наловчились за столько лет, привыкли, иначе и не могут уже.

— Да, дела… — пробормотал я.

— Может, ну его к чёрту? — спросил Фёдор. — Домой поедем?

— Хочешь — езжай, — сказал я.

— Чего ты сразу-то, — буркнул он.

Я и сам уже склонялся к тому, чтобы бросить эту затею. Но пока что желание отыскать принадлежащие мне земли пересиливало, хоть я и понимал, что скорее всего они будут пустыми и бесполезными. Поместье это было как чемодан без ручки. И бросить жалко, и тащить неловко. Даже если царь заберёт его обратно в казну, когда я не смогу выставить нужное количество воинов, я не расстроюсь. Вообще нисколько.

Но пока оно принадлежит мне, я могу хотя бы попытаться извлечь из него прибыль. Если бы не его расположение у чёрта на куличках, можно было бы развернуть тут полномасштабное строительство. Поставить лесопилку, заводы, пароходы и так далее. Но если там нет людей, никакое строительство не поможет. Если некому будет обрабатывать землю, ходить на охоту и валить лес, прибыли можно и не ждать.

— Ну-ка, это чего там? Лыжня? — прищурился Леонтий.

Я пригляделся повнимательнее. Кто-то не так давно ходил к реке на лыжах-снегоступах. Следы ещё не успело замести.

— Лыжня… — пробормотал я, дёргая поводья. — Пойдём-ка, по следу прогуляемся.

Мы направили лошадей к берегу, выбрались на пологий склон, заросший голыми кустами ивы. Пошли по следу, низко пригибаясь в сёдлах, чтобы не хлестнуть друг друга ветками. Под одним из кустов обнаружились пустые силки. Кто-то здесь охотился.

— Недавно ходили, — сказал Леонтий. — Один кто-то. Значит, и живёт где-то недалече.

— Почему так решил? — спросил Фёдор.

— Да кто ж силки будет за тридевять земель-то ставить? — усмехнулся дядька.

— Сейчас по лыжне пройдём и глянем, — сказал я.

По правде говоря, это была не совсем лыжня, неизвестный охотник использовал скорее снегоступы, нежели полноценные лыжи, но следы всё равно были заметны. Да и глубина снега позволяла нашим лошадям спокойно идти по нему. Двигались шагом, мало ли что может скрываться в лесу под снежным покровом.

Вскоре я почувствовал едва уловимый запах дыма. Где-то рядом люди. Мы все приободрились. Хотелось уже увидеть хоть кого-нибудь. До боли знакомые рожи дядьки и брата мне уже опостылели.

К жилищу неизвестного охотника, впрочем, выйти нам не удалось. Он встретил нас на дороге, с луком и стрелами в руках, перегородив путь.

— Здрав будь, добрый человек! — громко произнёс я.

Охотник, достаточно пожилой мужчина с чёрно-серой бородой, одетый в меховой полушубок и громоздкую меховую шапку, даже не шелохнулся.

Мы остановились напротив него в двадцати шагах. Достаточно далеко, чтобы и он, и мы ощущали себя в относительной безопасности.

Нас, конечно, в любом случае, больше. Он вышел к нам один, и вряд ли у него имелся засадный полк за ближайшим овражком, так что мы обладали троекратным численным перевесом и чувствовали себя уверенно. Зато он гостей явно не ожидал. Нервничал, это было заметно, хоть и старался держаться максимально хладнокровно.

— По-русски понимаешь? — спросил Леонтий.

В этих местах могли встретиться и те, кто ни бельмеса не понимал по-русски. Но наш собеседник кивнул, не сводя с нас напряжённого взора.

— Православный? — спросил Леонтий.

Охотник промолчал. Скорее всего, нет. Тут хватало и мусульман, и даже язычников.

— Далеко ли нам до Икши? — спросил я.