Не могу не удивляться, почему кто то не хочет быть неповторимым. А затем приходит мысль, что это приложение – мамин самый страшный кошмар.

Мама.

Я думаю о том, что мама – причина, по которой у меня нет своей полной личности. Она – причина, по которой я не могу встречаться с Шоном; причина, по которой прямо сейчас ему больно и он злится на меня.

Она что то прячет от нас – и мне начинает казаться, что это гораздо больше, чем просто личное офисное пространство. Кажется, что мама больше озабочена тем, чтобы не попасть в неприятности, чем быть с нами.

Что то должно поменяться. Просто обязано.

– Найди моего, – говорю я Шону под внезапной и яростной волной бунта.

– Ну, попробуй, – бормочет Наташа сквозь зубы, перед тем как повернуться к своему приятелю на другом ряду, скучая с того момента, как я присоединилась к разговору. Я немного краснею, но Шон просто игнорирует ее. Он начинает бегать пальцами по клавиатуре.

– Разве тебе не нужна фотография? – спрашиваю я.

– У меня есть, – говорит он тихо, смотря на экран. Меня затопляет облегчение.

– Вот, – говорит он несколько секунд спустя. – Вообще то, это самое лучшее совпадение, которое я когда либо видел.

Не уверена, что я ожидала увидеть, но явно не это. Когда я беру телефон из его протянутой руки, я с трудом дышу, смотря на экран. Девушка действительно выглядит как я. Как мы.

Несколько секунд я думаю, что возможно это Бетси или Элла, но потом понимаю, что она выглядит немного старше, и ее лицо круглее. Но у нас те же самые глаза и цвет волос, кудряшки.

– Это невероятно, – говорю я, протягивая телефон Шону до того, как Мистер Эймс говорит ему убрать его. У меня в животе тяжелое ползающее чувство. Сумасшедшая мысль, овладевающая мной.

Она и есть Оригинал? Она – Бэт?

– Я могу отправить тебе ее, если хочешь, – говорит Шон, быстро посмотрев на меня.

– А? – спрашиваю я растерянно.

– Твиннер не выдает имена, но можно написать людям, и они ответят, если захотят увидеться.

– О, – говорю я, вытаскивая лэптоп и чувствуя себя так, будто моя голова сразу на двух планетах. Возможно, он считает меня сумасшедшей. Складывая все воедино, говорю: – Хорошо. Это немного волнующе.

– Как скажешь.

Мистер Эймс заканчивает писать на доске и идет к подиуму.

– Шон? – шепчу я.

– Да?

– Я все еще хочу объясниться, – говорю я. – О вчерашнем. Это не то, что ты подумал.

Долгая пауза. Я уже не надеюсь, что он ответит. Но он отвечает.

– Я выслушаю.

День заканчивается отлично. Шон уверяет меня, когда звенит звонок, что у него серьезные планы после школы – он собирается фотографироваться с мамой – и даже не извиняется, что не поговорит со мной.

После тог, как мы прощаемся на выходе из коридора английского, иду к своему шкафчику, чувствуя себя гораздо лучше, чем раньше.

Никто не получает по голове во время чирлидинга. И когда я прихожу домой, мама на пути к работе, так что я не хочу разговаривать с ней.

Проходят часы, и, наконец, возвращается Бетси.

– О чем ты хотела поговорить? – спрашивает Бетси, когда мы устраиваемся на диване. – Ты разгадала смысл жизни?

– Типа того, – говорю я, смеясь. – Нет, это серьезнее.

Элла и Бетси тут же уделили мне все свое внимание. Не уверена, как лучше им рассказать, о чем я думаю. Начинаю с офиса.

– Помните тот день, когда мы с мамой поссорились и я поехала за ней? – спрашиваю я. Они одновременно кивают, как будто специально договорились.

– Как мы могли забыть тот день? – спрашивает Элла.