Это звучит ужасно, но что я могу сделать в середине урока в творческой мастерской? В середине моей трети от жизни? До сих пор, с его очки зрения, я поочередно заигрываю с ним, даже попросила его поцеловать меня, и вижусь с Дэвидом… возможно, это не все. Я могу видеть, как он думает, что я играю в игры.

– Мне очень жаль, – невнятно бормочу я, подразумевая это.

Шон не говорит со мной в перерыве и, когда заканчивается урок, он говорит «Увидимся» без эмоций, замешательство написано на его лице.

Я полностью отвлекаюсь на чирлидерстве. Морган врезается в меня, т. к. она движется, когда это предполагается, но я, как будто бы застряв в грязи, не двигаюсь.

– Вот твоё место, – говорит Морган, указывая на пол в нескольких шагах справа. – Это моё, – говорит она, указывая на место, где стою я. Она сдувает челку с глаз и раздраженно потирает плечо.

– Извини, – говорю я. – У меня плохой день.

– Всё равно, – говорит она так, что я чувствую нечто большее чем столкновение. Она уходит, и, клянусь, я слышу, как она разговаривает обо мне с другими девочками. Я умудряюсь оказаться в центре внимания ещё несколько раз, но после окончания тренировки день становится ещё хуже: куча девочек собираются пойти поесть пиццу и зовут меня с собой.

– Мама попросила меня прийти домой сразу после тренировки, – говорю я. – В следующий раз?

– Конечно, – отвечает Изла, улыбаясь. – В следующий раз.

Я знаю, что не будет никакого «следующего раза», пока я не верну свою жизнь обратно, но пока что получение моей жизни назад не приоритет для мамы. Думая об этом и отягощенная разочарованием по поводу отношений с Шоном, домой я еду сквозь пелену слез.

Маминой машины нет и первый этаж дома пуст, когда я приезжаю. Я хватаю легкую закуску и запрокидываю голову; в комнате отдыха никого нет. Дверь Эллы закрыта; когда я стучу, она не отвечает, так что я заглядываю. Она сидит, скрестив ноги, с книгами, покрывающими всю поверхность кровати, качая головой в такт музыке, играющей в наушниках. Она не видит меня и выглядит такой довольной, что я не хочу спускать её на землю своей драмой. Я выхожу и закрываю за собой дверь.

Мельком заглядываю в свою спальню, затем в мамину, ища Бет. Её нигде нет. Я возвращаюсь к лестнице и спускаюсь на кухню, проверяю гостиную и наконец заканчиваю офисом. Сначала я не думаю, что она здесь, но потом я вижу ноги, выглядывающие из за стола. Я обхожу его и нахожу Бетси с кучей бумаг на коленях.

Бетси вскрикивает, когда видит меня, что пугает меня, и мы обе заходимся в истерическом хохоте.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда могу вздохнуть, чтобы заговорить.

– Шпионю, конечно же, – отвечает она. – Я думала, ты мама!

– Едва ли, – говорю я с насмешкой. – Шпионишь для чего? – Я сажусь рядом с ней, она краснеет и отводит глаза. – Бет? Что ты ищешь?

– Окей, отлично, – говорит она. – Я признаю, что твоя маленькая теория о том, что Оригинал жива, пробудила мой интерес. В смысле, это вроде бы странно, что девушка на Твиннер полностью нам соответствует. Я просто думаю, возможно, если врала именно мама, то, возможно, она сохранила что то о Бэт в офисе.

– Возможно, этот не единственный, – отвечаю я.

Забавно, что Бетси шпионит сегодня, после того, как я делала это вчера ночью.

– Я подумала, что это хороший момент, – говорит Бет, отбрасывая вьющиеся волосы с лица. Инстинктивно я убираю назад свои собственные волосы, хотя это и не требуется. Иногда ощущения других заразны, как зевок. – Ну, это бессмысленный поиск. Думаю, лучше положить это обратно.

– Я помогу тебе, – говорю я, хватая несколько отдельных документов и складывая их в кучу.