– Тогда зачем ты проводила с ним время?

– Это одна из вещей, которые я хочу попытаться объяснить, – говорю я, паркуясь перед гаражом. Я выхожу из машины; он смотрит на меня, готовый слушать. – Не здесь, – говорю я. – Не в машине, я имею в виду. Мы зайдём внутрь. Но просто предупреждаю тебя, я собираюсь рассказать тебе нечто странное. Твои нормальные дни закончатся сейчас.

Шон улыбается мне, как он делал это в ту ночь на игре.

– Я думаю, что смогу справиться с этим.

Я останавливаюсь на крыльце, думая о том, что всё изменится. На какое то мгновение я задумываюсь, правильно ли поступаю, но потом вспоминаю, как уверенно я говорила Элле и Бетси, что мы можем доверять Шону. Потому что мы можем; я знаю, мы можем. И я не шутила, когда сказала, что мне необходимо всё рассказать ему и ради себя тоже. Мне надо вернуть мою жизнь обратно, шаг за шагом. Шаг первый: взяться за ручку двери. Я проталкиваюсь, моё сердце тяжело колотится в груди.

– Входи, – говорю я тихо.

Он неуверенно входит в дом и сразу же осматривается. Этого трудно не сделать: высокий потолок с громадной хрустальной люстрой в центре привлекает внимание, мягко говоря. Глаза Шона проезжают по парадной лестнице, через балкон, пока не достигают стен спален. Я смотрю, как они продолжают блуждать вверх, вверх и вверх.

Я прочищаю горло.

– Извини, – говорит он, глядя на меня. – Но твой дом милый.

– Спасибо, – говорю я, сбрасывая обувь. Шон повторяет за мной, и я начинаю подниматься по лестнице. – Пошли.

Я на секунду останавливаюсь в двух шагах от верхушки. Я знаю, что они знают, что мы пришли – их нервозность превращает меня в снежный ком. Я поворачиваюсь лицом к Шону, он в двух шагах позади меня, так что я выше него.

– Готов? – спрашиваю я.

– Так, вот теперь ты начинаешь волновать меня. – Моя лицо, должно быть, выглядит обеспокоенным, так как я чувствую, что он берет меня за руку. – Эй, – шепчет он, – я в порядке.

Я киваю, затем разворачиваюсь и заканчиваю подъём, всё ещё держа его руку. Двойные двери в комнату отдыха открыты; Элла и Бетси сидят на противоположных диванах. Они обе поворачиваются, чтобы посмотреть на нас.

– Привет, вы двое, – говорит Бетси тепло. Элла натянуто машет рукой.

– Привет, – отвечаю я, прежде чем посмотреть на Шона. Его глаза парят с одного лица на другое. По плану мы все в разной одежде, но всё же я уверена, что это слишком много, чтобы принять.

– Вы, ребята, тройняшки или что то вроде того? – спрашивает он, следуя за мной в комнату отдыха после того, как я немного дергаю его за руку. Элла смеётся энергичнее, чем обычно. Шон и я садимся на свободные стулья.

– Нет, – говорю я. – По крайней мере, больше нет. – Шон сморит на меня с юмором; я указываю на девочек. – Это Бетси, а это Элла. – Они обе улыбаются ему, и я размышляю о том, что он смотрит на две копии меня. Это заставляет меня чувствовать себя абсолютно не особенной.

Обычной.

Но я заставляю себя, чтобы получить это, и делаю то, для чего я привела его сюда.

– Шон, нет способа сказать это просто, так что я просто пойду на это, – говорю я, садясь прямее. Он снова смотрит на меня. – Дело в том, что мы не тройняшки, – говорю я. – Мы бы хотели быть тройняшками. Мы привыкли думать, что мы ими были, раньше, когда были маленькими. Но, на самом деле, мы… ну, мы клоны.

Часть меня задается вопросом, собирается ли Шон встать и убежать из комнаты с криками, но сначала он не двигается. Его глаза останавливаются на моих; выражение его лица выжидательное, как будто я собираюсь закричать: «Шучу!» и мы все будем долго смеяться.