Выпрыгиваю из машины и перехожу улицу, затем иду вдоль стены здания. Когда я оказываюсь прямо перед зданием, меня охватывает нервозность, я решаю вернуться, но что то заставляет меня двигаться дальше. Поднимаюсь по ступенькам и складываю свои руки чашечкой, чтобы заглянуть в окно рядом с парадной дверью. Часть меня думает, что она, скорее всего, будет там, собираясь уйти. К счастью, ее там нет.

Внутри всего лишь обычный офис доктора или дантиста с регистратурой снаружи – за исключением того, что там нет администратора и зала ожидания с креслами и знаками отличия. Комната снаружи пуста. Я смотрю несколько минут, затем решаю уйти, но перед уходом я замечаю, как мама проходит мимо дверного проёма к дальней части офиса.

Она увлеченно читает что то, передвигаясь из левой части здания в правую. У нее во рту ручка, и она выглядит так, словно она… работает? За исключением того, что она не в больнице. И больше не в униформе.

Сбитая с толку, я иду обратно к машине, часто оборачиваясь, чтобы удостовериться, что мама не смотрит на меня. В растерянности я делаю одну остановку, прежде чем поехать домой. Затем еду домой еще быстрее. Приехав, я врываюсь в дом и зову Бетси и Эллу. Элла появляется из кухни; Бетси с любопытством смотрит на меня с балкона.

– Мама не доктор скорой медицинской помощи, – говорю я, еле дыша, на вид без причины. – Она получает двадцать тысяч долларов каждый месяц, и абсолютно ясно, что это не Мемориальная больница.

Остальные теряют дар речи. Наконец, говорит Элла.

– А? – говорит она, словно остолбенев. – Наверное, я была не права насчет поливки цветов тогда?

– Да, – говорю я, проведя рукой по своим волосам. – Думаю, да.

Глава 15

В полдень в субботу мы все трое по разным углам комнаты отдыха, говорим ни о чем. Мама сказала, что у нее двойная смена – а это, скорее всего, значит, что она в своем секретном офисе, но где бы она ни была, я рада, что дом и день наши.

– Мы будем оказывать ей сопротивление? – спрашивает Элла, и выглядит она так, словно ей не по себе от своего вопроса. Она смирилась со всем, что связано с Шоном, но я думаю, если копнуть глубже – она боится перемен. Плюс, она встречается с Дейвом, так что ее жизнь вообще улучшилась за последнее время.

– Возможно, она просто врет, – говорит Бетси, кладя ноги на кофейный столик. – Я имею в виду, что она лгала нам о свой работе четыре года…

– И откуда ей приходят деньги, – мимоходом замечаю я.

– Верно, – говорит Бет: – Что, если прекратить всю ее ложь? – Она делает паузу. – Как бы мне хотелось, чтобы та девушка из Твиннера ответила мне. Я хочу сказать, а если это действительно Бэт? Если бы мы точно знали это и бросили это маме… если бы мы смогли поймать ее на лжи, она была бы вынуждена рассказать нам все остальное.

– Я думаю, все это связанное с Твиннером – всего лишь совпадение, – говорит Элла. – Я думаю, она всего лишь девушка, которая оказалась немного похожей на нас.

– Прямо как мы, – поправляет ее Бетси.

– На картинке, – говорит Элла. – Но возможно не в реальной жизни. Как бы то ни было, я думаю, нам нужно сфокусироваться на маме, причинах ее лжи и на том, что она делает на самом деле все ночь, когда говорит, что на работе.

– И мы возвращаемся к вопросу о сопротивлении, – говорю я, перед тем как вздохнуть. Мы молчим минуту, а потом я осознаю, что стереосистема играет: звук такой тихий, как будто исходит из другого дома.

– Я не могу думать, когда я голодная, – говорит Бетси наконец. – Кто нибудь, сходите за пиццей.

– Ты такая ленивая, – говорю я, закатывая глаза.