Шон останавливается, прежде чем выстрелить другим вопросом.

– Так каково это? – спрашивает он наконец. – Выглядеть в точности как два других человека?

Вопрос один из тех, которые мне никогда не задавали, даже когда я была младше. Это сложно.

– Ну, это в равной степени прекрасно и ужасно, – говорю я.

– Что в этом хорошего?

– Связь, – я улыбаюсь. – Мы действительно близки, и не только эмоционально. Мы друг у друга в диапазоне. Мы можем чувствовать сильные чувства каждой из нас, и время от времени у нас даже имеются одинаковые мечты.

– Это так круто, – говорит он. Я киваю.

– Иногда да, – говорю я. – Как, если я в плохом настроении, они просто знают. Они могут чувствовать, что чувствую я. Они не должны спрашивать. Это приятно – быть понятой.

– Что насчет плохой стороны? – спрашивает Шон, делая резкий поворот. Я понимаю, что сейчас мы у воды.

– Я думаю, что это плохо из за того, что мы живем одной жизнью, но плохая сторона выглядит как два других человека, чувствующих, что у меня совсем нет своей собственной индивидуальности. Как и нет ничего уникального во мне.

Я останавливаюсь, вспоминая, что Шон сказал ранее.

– Я согласна с тобой, ты знаешь, – говорю я. – О том, насколько моя жизнь запутана.

– Я понял, – говорит он, в тоже время поворачивая на пляж. Он паркуется и выключает зажигание. Он поворачивается ко мне и хватает за руку.

– Послушай, Лиззи, я не собираюсь делать вид, что я не сражен тем, что вы сказали мне сегодня днём. Я собираюсь задать ещё очень много вопросов – и я должен быть честным: я не знаю её, но я думаю, что она слетела с катушек.

– Всё в порядке. Возможно, ты прав.

– Но я рад, что ты рассказала мне, – говорит он тихо. – Я рад, что ты не пыталась просто встречаться со мной и Дейвом одновременно.

Я поворачиваю глаза в его сторону.

– Элла встречалась с Дейвом, – говорю я. – Я надеюсь встречаться с тобой.

– Я тоже надеюсь встречаться с тобой.

Мы с Шоном выходим, он берет сумку из багажника, и мы держимся за руки, пока идем через Большой Пляж. Середина осени и, возможно, в других частях страны снежно; здесь прекрасный вечер и несколько семей и групп друзей. Есть даже маленький круг одетых в костюм для подводного плавания серфингистов на воде, несмотря на то, что волны, конечно, становятся более холодными.

Наша тайна раскрыта, но я не чувствую невесомости, как хотела бы, но я и не вполне обременена, ни то и ни другое.

– Знаешь, ты единственный, кому мы рассказали, – говорю я ему.

Он смотрит на меня удивленно.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Во Флориде никогда не было никого, к кому бы мы были близки, за исключением нашей соседки. Но мы были тройней… так что нечего было рассказывать.

– Мне жаль, что у вас не было никого, с кем можно было бы этим поделиться, – говорит он, сжимая мою руку. – Но в то же время я очень горд быть первым. – Он улыбается глупой улыбкой. – Это выглядит так, будто я избранный.

– Ты избранный придурок, – говорю я, качая головой. Я понимаю, что мы движемся в сторону скалы, надеюсь, он не думает, что я перелезу через неё.

– Эй, Лиззи? – Я смотрю на его лицо. – Шутки в сторону, я рад, что вы мне сказали. Так как мне, возможно, потребуется время, чтобы всё обдумать, я рад, что я знаю. Я рад, что вы доверяете мне достаточно, чтобы дать мне возможность.