– Что ты делаешь?

– Просто убеждаюсь… – говорит он. Его взгляд падает на мой подбородок. Он наклоняет голову в сторону и немного поджимает губы, в то время как его глаза скользят по моим рукам до самых кончиков пальцев. – Да.

– Что да? – спрашиваю я в замешательстве.

– Да, это ты, – говорит он уверенно.

– Как ты можешь быть настолько уверенным? – дразню я. – Может, мы «ловушка для родителей».

– Ты не смогла бы, – говорит он, улыбаясь.

– Серьёзно, – говорю я, наклоняясь вперед. – Я Бетси.

Шон тоже наклоняется вперед, и мы почти неуместно закрываемся от класса. Я могу чувствовать его дыхание на своих губах. Недолго думая, он говорит:

– Ты Лиззи.

Улыбаясь, я выдыхаю и отодвигаюсь обратно.

– Ты выглядишь слишком самоуверенно.

– Относительно некоторых вещей, – говорит он, пожимая плечами. – Например, насчет этого.

На мгновение мы задерживаем взгляд друг на друге. Громкий смех прокатывается по комнате, заставляя нас посмотреть вдаль. Когда мы оба проверили его – парень упал со своего стула – мы возвращаемся в свой пузырь.

– У меня для тебя подарок, – говорит Шон, прежде чем наклониться назад и достать что то из своей сумки.

– О, правда? Что это?

Под моим столом он передает что то из своей ладони в мою. Его пальцы касаются моего запястья при передаче, с тем же успехом он мог поцеловать мочку моего уха, потрясение было бы таким же. Я перемещаю свою руку вдоль колен и смотрю вниз: это телефон.

– Он уже оплачен и только у меня есть номер, – шепчет Шон. – У твоей мамы не будет возможности контролировать нас, когда мы разговариваем друг с другом.

– Нет, не будет, – говорю я, улыбаясь ему от уха до уха. Я больше никогда не буду беспокоиться о том, что мама снова проверит счет. – Это шпионские штучки: ты милый хитрец.

– А ты просто милая.

Шон морщит нос, однако, банально это или нет, я люблю его. И также я люблю то, что я чувствую рядом с ним.

Грейсон насмешливо смотрит на меня в начале тренировки по чирлидингу: я готовлюсь к вопросу, который, я знаю, точно будет задан.

По прошествии получаса, когда все разбиваются на маленькие группки, собираясь практиковать новые кричалки, она отводит меня в сторону.

– Я псих, или у тебя есть две сестры, выглядящие так же, как и ты? – спрашивает она.

Я делаю паузу, возможно, немного длиннее необходимой, реально рассматривая возможность рассказать ей. Теперь, когда мы сказали Шону, мы также можем сказать другим, правильно? Затем я резко говорю:

– Ты псих. – Я выдавливаю смешок, который должен звучать веселым, по моему мнению, но это не так. – Либо так, либо тебе необходимо проверить зрение.

Грейсон щурится; она не купилась.

– Я была со своими кузинами в субботу, – объясняю я. – Наши мамы – сестры, так что некоторые люди говорят, что мы выглядим одинаково. – Я эффектно закатываю глаза. – О Господи, я надеюсь это не так. Ты бы видела нос одной из них. А другая почти на фут меня выше.

Я выдавливаю ещё один смешок, и Грейсон вежливо смеется со мной, хотя в этом нет ничего забавного. Вообще ничего.

– Это имеет смысл, – говорит она, вероятно, не считая так на самом деле. Но вместо того, чтобы что нибудь добавить, она просто говорит: – Ну, в любом случае, было забавно натолкнуться на вас.

– На тебя тоже, – говорю я.

Мы натянуто улыбаемся, и она уходит в переднюю часть комнаты, чтобы собрать всех.

Она ещё несколько раз подозрительно смотрит на меня, прежде чем тренировка кончается, но она держит свой рот на замке по поводу этого.