Протискиваюсь сквозь толпу студентов, гудящих в главном коридоре. В миллиардный раз с того момента, когда мы поступили в Вудсбери, желаю, чтобы наш шкафчик был в менее переполненной части школы. Вздохнув после того, как кто то ткнул локтем мне в спину, проходя мимо, я быстро ввожу комбинацию – 3, 33, 13, – мечтая лишь о том, чтобы сбросить свои книги, взять, что мне нужно для испанского, и убраться отсюда.

Дейв обеспечивает, чтобы этого не случилось.

Обычно я не вижусь с Дейвом в школе, что очень хорошо. Несмотря на то, что мы все знаем, что он не может нас различать, Элла все еще, кажется, счастлива встречаться с ним, и даже Бетси сказала, что он был забавным, после того, как они выпили кофе, когда он неожиданно появился после вечерних классов. Я единственная, у кого эмоциональная аллергия к этому парню. И конечно, поэтому я единственная, кого он зовет на танцы в Хэллоуин именно сегодня, как нарочно.

Наиболее унизительным, насколько это возможно, и публичным способом.

Я дергаю дверку шкафчика, и десятки теннисных шариков высыпаются наружу на весь пол главного зала. Девушка у соседнего шкафчика визжит и указывает на лавину шариков, привлекая ещё большее внимание ко мне и ситуации. Начиная со входа, переполненного шариками, каждый должен увернуться от пушистых шариков иначе есть риск поскользнуться и упасть. Девушка, носящая неуместно высокие каблуки, одаривает меня действительно страшным взглядом, когда почти ломает лодыжку, пытаясь справиться с этим беспорядком.

Почти в тот же момент, я осознаю три вещи:

1. Три шара розовые, с написанными на них словами;

2. Дейв и его друзья наблюдают неподалеку;

3. С другой стороны ко мне приближается не кто иной, как Шон.

Мой настоящий парень.

Тот, кто прямо сейчас уже слишком зол на меня.

Грейсон и незнакомая мне девочка стоят у их общего шкафчика через проход. Я умоляюще смотрю на Грейсон. Несмотря на то, что она, вероятно, всё ещё думает, что я лгунья, она тепло улыбается и сливается с толпой, нагибаясь, чтобы подобрать шары, по мере приближения. К тому времени как она добирается до моей половины коридора, у неё в руках охапка шариков.

– Лили, не могла бы ты принести сумку из офиса? – зовет Грейсон через плечо.

– Конечно, – говорит Лили, хлопая дверкой шкафчика и растворяясь в море людей. Я смотрю на Дейва и замечаю, как один его друг толкает его по руке локтем в качестве поздравления. Это раздражает. Между тем, люди продолжают глазеть и смеяться над шкафчиком, которого вырвало теннисными шарами, и девушкой, отчаянно пытающейся их сдержать.

Что бы это ни было, это явно не романтично.

– Спасибо, – говорю я Грейсон. – Думаю, он любит широкие жесты. – Я киваю в сторону Дейва.

– Я тоже так думаю, – говорит она, посмеиваясь. Начиная со всего этого выгляжу как кузина, между нами образовался невидимый клин, и это не так, как если бы мы знали друг друга хорошо задолго до.

– Ты не собираешься читать это? – спрашивает она, указывая на розовый шар, затем изворачивается, чтобы поймать желтый, который пытается выпрыгнуть из её рук.

– О, точно, – говорю я. Один мяч с текстовым сообщением лежит рядом с моей левой ступнёй. Я поднимаю его.

«ДЕЙВОМ?» небрежно написано черным на пушистой поверхности. Запутавшись, я смотрю на ноги и ступни в поисках других. Я вижу знакомую обувь, остановившуюся рядом со мной.

– Не это случайно ищешь? – спрашивает Шон, протягивая розовый теннисный мяч, со словом «ПОТАНЦУЕШЬ», написанным на нем. Лицо Шона нейтрально для толпы, но глаза кипят. И я понимаю его: мы просто боремся с моей мамой, а теперь он наблюдает, как другой парень зовет меня на танцы перед всей школой.

Я беру мяч и смотрю на Дейва, чья грудь выпятилась, как у петуха.