сопротивляться,  сразу  повалившись  на  диван.  Секунду помедлив,  странник

оказался рядом. Чувствуя возле своего уха частое дыхание Лейн, он понял, что

пора ковать железо -- ибо горячее, чем сейчас, оно уже быть не могло.

     Падая,  Лейн подмяла  под  себя  коротенькую юбочку,  и  теперь  она не

скрывала  ни  стройных бедер,  ни округлых  ягодиц. Блейд быстро перекатился

так,  чтобы  лицо молодой женщины оказалось  прямо  перед  ним,  и осторожно

провел языком  по ее губам. Алый бутон тут же  раскрылся, колечком охватывая

рот  странника,  пока его  язык проникал все  глубже и глубже, щекоча  небо,

лаская  ее язычок, сплетаясь с ним. Руки  Блейда при этом тоже не оставались

без дела  --  под  аккомпанемент  адской музыки он  раздвинул женщине бедра,

поглаживая нежную кожу. Вскоре пришел  сигнал, что его усилия достигли цели:

тело Лейн  прогнулось  дугой,  дыхание  стало горячим и  влажным.  Пора было

переходить к завершающей стадии.

     Он  сбросил одежду, чувствуя разворачивающийся стержень жаждущей плоти;

потом руки его  двинулись по  телу  женщины вверх. Он  слышал треск рвущейся

ткани, но не обратил на него внимания. Под платьем, как и следовало ожидать,

Лейн была совершенно нагой: только  бархатная кожа,  покрытая  терпким потом

страсти.

     Блейд вошел -- резко, уже не сдерживая всей своей грубой силы. Впрочем,

стоны его партнерши свидетельствовали скорее об удовольствии, нежели о боли;

он обучил ее весьма многому.

     Платье, запутавшись, обмотало  их головы, но не помешало сражению: ноги

Лейн намертво сплелись на спине Блейда, пальцы  гладили жесткие  волосы, она

стонала  так,  что  варварского  подобия  рок-н-ролла  уже не  было  слышно.

Странник  погружался во  влажное тепло,  в теплую влагу,  захватившую его  в

плен, окружившую непроницаемой багровой мглой.

     В тот момент, когда село солнце, Лейн достигла высшей точки наслаждения

--  почти  одновременно  с Блейдом.  Она изогнулась всем телом,  вскрикнула,

потом задрожала и обмякла. Но странник этого уже не почувствовал; как только

наступило  облегчение в  его чреслах,  черная пелена небытия  окутала  его с

головой.

     * * *

     Пришел  он в себя от острого ощущения чужого взгляда. Интуиция и долгий

опыт полномочного посланца  лорда  Лейтона в иных мирах заставляли его чутко

реагировать  на  подобные   раздражители,  хотя,  пожалуй,   физиологический

механизм такого явления не смог бы  объяснить  ни один врач. Впрочем,  Блейд

никогда и не пытался добиться таких объяснений; он просто следовал не только

здравому велению рассудка, но и туманным намекам инстинкта.

     И  сейчас, чуть  приоткрыв  глаза,  странник  внимательно, но незаметно

осмотрел  окрестности.  Память,  на  которую  он  уже не  мог  пожаловаться,

услужливо напомнила обо всем случившемся до потери сознания; внутренние часы

сразу же подсказали,  что по другую сторону  яви он пребывал не более десяти

минут.