|
Конечно, лучше было бы желтый с красным, а не розовый с зеленым. Но все-таки... - а она тут говорит: - Значит, вы любите красное с желтым? - Да, мэм, - говорю. А потом говорю: - В сущности... - И остановился, а она говорит: - Да, да, рассказывайте, - а я говорю: - Нет, ничего. Я только подумал, что если бы можно было помечтать, представить себе галстук, а потом найти его и надеть, я бы представил себе такой весь красный, а на нем букет, нет, лучше один подсолнух посредине, - а она говорит: - Подсолнух? - А Юрист объясняет: - Гелиант. - А потом говорит: - Нет, не так. Турнесоль. Подсолнечник. И тут она говорит: - Погодите, - и сразу уходит, и тут уж я сам заговорил. - Погодите. Даже пятидолларовые галстуки не окупят все эти золоченые стулья, - говорю. - Поздно! - говорит Юрист. - Снимайте! - Но только тот, что она принесла, вовсе и не был красным, и подсолнуха на нем не оказалось. А был он весь в каком-то пушке. Нет, это неверно: когда его рассмотришь поближе, он становится похож на персик, понимаете, чем дольше смотришь и стараешься не мигать, тем больше кажется, что сейчас он превратится в настоящий персик. Но, конечно, не превращается. Просто на нем пушок такой, золотистый, как спина у загорелой девушки. - Да, - говорит Юрист. - А теперь пошлите купить ему белую рубашку. Он и белых рубашек никогда не носил. - Никогда? - говорит она. - Всегда синие, да? Вот такие, светло-синие? Как ваши глаза, да? - Правильно, - говорю. - А как это получается? - говорит. - Они у вас выгорают? Или это от стирки? - Ну да, - говорю, - просто стираю их, и все. - Как стираете? Вы сами стираете? - Он и шьет их сам, - говорит Юрист. - Ну да, - говорю. - Я продаю швейные машины. Я и не помню, как научился шить. - Понимаю, - говорит она. - Ну вот, этот вам на сегодня. А завтра будет другой. Красный. С подсолнечником. Потом мы вышли на улицу. А я все порываюсь сказать: "Погодите". - Теперь приходится покупать оба-два, - говорю. - Нет, я серьезно. Понимаете, я вас очень прошу, поверьте, что я вас совершенно серьезно спрашиваю. Как по-вашему, сколько может стоить, например, тот, что выставлен на витрине? А Юрист идет себе, не останавливаясь, вокруг толпа, бегут во все стороны, а он так небрежно, через плечо, говорит: - Право, не знаю. У нее есть галстуки и в полтораста долларов. А этот, наверно, долларов семьдесят пять... Меня словно этак легонько по затылку треснули, я только опомнился, когда очутился в стороне от толпы, у какой-то стенки, стою, прислонился, сам весь дрожу, а Юрист меня поддерживает. - Ну как, прошло? - говорит. - Ничего не прошло, - говорю. - Семьдесят пять долларов за галстук? Ни за что! Не могу я! - Вам сорок лет, - говорит. - Вы должны были бы покупать не меньше одного галстука в год, с тех пор как вы влюбились. |
