|
- Ну что? - сказал Уорнер. - Что там еще? - Мне бы кое-что насчет закона разъяснить надо, - сказал он. - Насчет закона про оплату содержания. - Что, что? - переспросил Уорнер. - Вот именно, - сказал он спокойно и негромко, с невозмутимым, мирным лицом, почти с улыбкой. - Я-то думал, что уже к вечеру отработал те тридцать семь с половиной дней по полдоллара за день. А сегодня утром пошел забирать свою корову, и оказалось, что я еще не отделался, должен еще два дня штрафных работать, за содержание. - Сто чертей! - сказал Уорнер. Он с проклятием надвинулся на низкорослого Минка. - Это тебе Хьюстон сказал? - Вот именно, - сказал Минк. - Сто чертей! - повторил Уорнер. Он вытащил из заднего кармана громадный потертый кожаный бумажник, перетянутый ремнем, как чемодан, и вынул оттуда долларовую бумажку. - Бери, - сказал он. - Значит, и вправду в законе сказано, что я должен уплатить еще доллар, прежде чем мне отдадут мою корову? - Да, - сказал Уорнер. - Раз Хьюстон требует. Бери доллар. - А он мне не нужен, - сказал Минк, уже уходя. - Мы с Хьюстоном не деньгами рассчитываемся, мы с ним рассчитываемся ямами. Мне только надо было проверить закон. А раз так по закону, значит, мне, как видно, надо подчиниться, я против закона не пойду. Ежели законам не подчиняться, так зачем зря деньги тратить - сочинять их, записывать. - Погоди, - сказал Уорнер. - Не смей туда ходить. Не смен и близко подходить к Хьюстону. Ступай домой и жди. Я тебе доставлю корову, вот только найду Квика. - Не нужно, - сказал Минк. - Может, у меня в запасе меньше ям, чем у Хьюстона долларов, но думаю, что еще на два дня у меня их хватит. - Минк! - крикнул Уорнер. - Минк! Вернись! Но Минк уже ушел. Правда, спешить ему было некуда, день все равно был загублен. Назавтра он пошел в новый загон Хьюстона и пробыл там до заката. На этот раз он спрятал инструменты под кустом, как делал всегда, собираясь вернуться утром, пошел домой, поужинал соленым салом, мучной болтушкой и недопеченными лепешками. Дома были только одни часы - жестяной будильник, который он поставил на одиннадцать вечера, чтобы встать. Он оставил себе от ужина кофе в кофейнике и немного мяса на застывшей сковородке да пару лепешек, так что уже была почти полночь, когда яростный лай пса разбудил негра и тот вышел из хижины, а он, Минк, сказал: - Это мистер Сноупс. Явился на работу. Сейчас только пробило полночь, так что отметь! Ему надо было дать о себе знать, чтобы уйти в полдень. И _Они_ вместе с Хьюстоном тоже следили за ним, потому что, когда солнце достигло зенита и он отнес инструменты в угол загородки, где уже была привязана его корова, но он снял чужую веревку и, привязав к рогам свою, уже не повел ее, а сам побежал за ней рысцой, хлеща ее концом веревки по бокам. Ему надо было поскорее отвести ее домой и поставить в загон. Он и сегодня снова не успеет пообедать, потому что надо бежать пять миль напрямик к лавке Уорнера, чтобы в два часа поймать почтовую пролетку на Джефферсон, так как патронов с пулями в лавке Уорнера не держали. |
