|
Тут он вспомнил, что предстоит где-то провести ночь. По солнцу сейчас было не позже трех; до завтра он никак не мог попасть в Джефферсон, так что дело придется отложить до завтрашнего вечера, поэтому он почти что инстинктивно свернул с шоссе на проселок - он и сам не мог бы сказать, когда стал замечать на придорожном бурьяне и на колючках клочки хлопка, повыдерганные из проезжавших фургонов, да и дорога была ему знакома по тем давнишним свободным годам, прожитым на арендованной ферме: негритянская дорога, изъезженная колесами, отмеченная клочками хлопка, но немощеная, даже неукатанная, потому что у людей, живших вдоль этой дороги, не было ни права голоса, чтобы заставить, ни денег, чтобы побудить дорожного инспектора участка сделать что-то с их дорогой, а не просто разравнивать и размечать ее дважды в год. Он нашел не только то, что искал, но и то, чего заранее ждал: убогую покосившуюся некрашеную хибарку, со всех сторон окруженную полуразвалившимися, тоже некрашеными и убогими загонами и службами - сарайчиками, амбарами, навесами, а дальше, на взгорье у ручья, - хлопковый участок; ему было видно, как вся негритянская семья, с двумя-тремя соседями, волокла по междурядьям длинные перепачканные мешки, - не отставая друг от друга, - отец, мать, пятеро ребятишек от пяти-шести до двенадцати и четверо парней с девушками, наверно, соседи, по очереди помогавшие друг другу на сборе хлопка, и он, Минк, остановился в конце ряда, выжидая, пока отец, по всей видимости хозяин участка, подойдет к нему. - Здорово, - сказал он, - вам, наверно, лишние руки не помешают. - Хотите собирать? - спросил негр. - А сколько платите? - Шесть монет. - Что ж, я вам подсоблю, - сказал Минк. Негр обратился к девочке лет двенадцати, шедшей рядом: - Отдай ему мешок. А сама ступай в дом, собирай ужин. Он взял мешок. Работа была ему хорошо знакома. Всю свою жизнь в это время года он собирал хлопок. Разница была только в том, что последние тридцать восемь лет в конце междурядья тех, кто отстанет, ждали винтовка или бич, а тут, как бывало прежде, тех, кто соберет побольше, ждали весы и деньги. Как он и думал, его наниматель шел по соседнему междурядью. - Вы, как видно, не здешний, - сказал негр. - Верно, - ответил он. - Я тут проездом. К дочке еду в Дельту, она там живет. - А где именно? - спросил негр. - Я сам как-то в Дельте работал. Дело было не в том, что он должен был ждать вопроса и постараться этот вопрос обойти. Неважно, что спросят, лишь бы не забыть, что сейчас он - не он, а кто-то другой. Он ответил не мешкая, даже с охотой: - Она в Додсвиле. Неподалеку от Парчмена. - И, зная, какой должен быть следующий вопрос, хотя негр его не задал и не задаст, он и на него ответил: - Я целый год пролежал в больнице, в Мемфисе. |
