- Когда все идет, как должно, - повторил вслед за ним Кастер. – И как часто такое случается?

Вопрос был скорее риторическим, и он ворчливо продолжил свою мысль:

- Если кому-нибудь интересно мое мнение, то в мире уже и так слишком много всех этих механических штуковин. Будь по-моему, мы бы до сих пор дрались бы на саблях – вот тогда только можно определить, кто настоящий мужчина.

Его брат указал рукой на блокгаузы по углам форта.

- Если мы установим их друг напротив друга, Оти, то мы сможем простреливать всю равнину вокруг форта на случай, если к нам нагрянут кайова… или конфедераты.

- Может быть, - проговорил Кастер.

Форт-Додж находился в полной готовности, ожидая известия о том, что документ об объявлении президентом Блейном войны КША прошел обе палаты Конгресса.

Полковник помрачнел.

- Никак не могу исключить такой возможности, что либо краснокожие, либо мятежники могут пробраться сюда и наделать нам кучу неприятностей, пока мы все еще полагаем, что находимся в состоянии мира.

- Сэр, - напомнил о себе сержант Бакли, - дайте для моих расчетов хороших лошадей, и я не отстану ни от какого кавалерийского подразделения на ваш выбор. Именно для такого и созданы эти орудия.

- Я поверю этому только тогда, когда увижу, - фыркнул Кастер, абсолютно равнодушный к тому факту, что больно уязвил самолюбие артиллериста. – Пока же мы оставим эти бесполезные железяки прямо там, Ге они находятся. Может быть, мы придумаем позже, как извлечь из них хоть какую-то пользу.

По тону, каким это было сказано, можно было судить, что он ни на йоту не верит в подобный исход.

Вдоль галерей на стенах Форта-Додж прогуливались часовые – то, что еще совсем недавно было всего лишь скучной рутиной, превратилось в насущную необходимость. Часовые вглядывались в прерию, простиравшуюся вокруг форта на все четыре стороны. И если часовые, находившиеся на южной стене, были особенно нервными, Кастер не думал, что может упрекнуть их в этом. Но он также тревожился, хотя прилагал все усилия, чтобы не выказать своей тревоги. Против кайова форт мог держаться вечно, а вот о том, что могла сделать со стенами форта конная артиллерия конфедератов, лучше было не думать.

Резиденция Кастера, по направлению к которой он бодро зашагал, покинув плац, была намного комфортабельней, чем солдатские казармы, в которых солдаты довольствовались лишь тумбочкой, железной койкой в деревянной раме с набитым соломой матрасом. Она представляла собой несколько комнат. Стены гостиной украшали голова бизона, головы двух антилоп и койота, смотревшие на посетителя стеклянными глазами. Он сам застрелил всех этих животных и набил чучела – долгие годы практики превратили его в прекрасного таксидермиста.

Из-за дивана на него уставились черные бусинки глаз енота. В своих передних лапках, так похожих на человеческие, животное держало яйцо. Со стороны кухни в гостиную вбежала кухарка, рыжеволосая девушка по имени Сэл и метнула взгляд сначала на животное, а затем на Кастера.

- Это самое вороватое создание, которое я когда-нибудь видела – не могу понять, почему вы его держите у себя, - обвинительным тоном произнесла она.

- Стоунволла? Он прекрасный парнишка. – В голосе Кастера прозвучали нотки снисходительности – той самой снисходительности, которой никогда не видели его солдаты.

Енота он растил с тех самых пор, как подобрал его осиротевшим детенышем, и знал его дольше, чем знал Сэл. Кухарки у него надолго не задерживались – они все время выскакивали замуж за солдат или местных гражданских, а если они были хорошенькие, как Сэл, то Либби прилагала все усилия, чтобы познакомить ее с всеми мужчинами в округе. Кастер оказывал знаки внимания другим женщинам, и Либби временами была убеждена, что он заходит в них слишком далеко.

Вот и сейчас, она вышла из спальни на звук голоса Сэл – невысокая, полная, темноглазая женщина, примерно такого же возраста, как и Кастер.