Либби, оценив ситуацию, приблизилась к еноту.

- Отдай яйцо, Стоунволл, - произнесла она тоном, которым вполне можно было послать полк в бой.

Сила ее воли вполне могла посоперничать с волей мужа, и он иногда с некоторым беспокойством думал, а не умней ли она его на самом деле.

Тем не менее, Стоунволл, вместо того, чтобы отдать яйцо, съел его. Сэл в весьма экспрессивной форме отругала животное, Кастер рассмеялся над поведением и словами кухарки, а Либби сердито по очереди глянула на животное, служанку и мужа Она не любила, когда ей перечат – даже это был енот.

- Возвращайся к работе, Сэл, - рявкнула она, и ирландка, недовольно бормоча себе под нос, вернулась на кухню.

Кастер задержал свой взгляд на ее раскачивающихся бедрах, и этот его взгляд не ускользнул от внимания Либби.

- Нужно найти ей жениха, - пробормотала она.

- Что, дорогая? – Спохватился Кастер.

- Нет, ничего, Оти, - елейным голосом проворковала жена. – Ну, и какого ты мнения об этих новых орудиях, что прибыли сегодня рано утром?

- Не слишком высокого, - ответил он и уже собирался рассказать все в деталях (Либби всегда любила детали), как в комнату ворвался запыхавшийся ординарец и сунул ему в руки депешу. Он развернул листок телеграммы и прочитал вслух:

- «С сего дня между Соединенными Штатами и Конфедеративными Штатами существует состояние войны. Выступайте против неприятеля со всей решимостью. Победа будет за нами! Розенкранс».

Он издал боевой клич, которому позавидовал бы кайова, после чего выбежал на плац, выкрикивая приказы горнистам трубить «сбор».

Солдаты бросали работу и занятия и спешно выстраивались на плацу. Их выдавали возбуждение – многие догадывались, что означал внеочередной сбор.

Когда Кастер прочел телеграмму перед строем, строй разразился восторженными криками. Самые громкие крики доносились со стороны офицеров и ветеранов сержантов и капралов – людей, которые помнили Войну за Отделение и жаждали реванша.

- Мы отбросим мятежников отсюда и до Рио-Гранде! - Прокричал Том Кастер. Затем он вспомнил об аннексии Соноры и Чихуахуа, которая привела к этой войне и добавил:

- А затем мы отбросим их еще на пятьдесят миль!

- Именно так! – Поддержал его Кастер. – Никто не может унизить Соединенные Штаты Америки! Никто, слышите меня? Я ждал этого момента почти двадцать лет, и, наконец, он настал. – Его голос задрожал от переполнявших его эмоций, ответные крики «ура!» зазвучали еще громче.

- Скоро мы начнем возвращать себе утраченное. А сейчас, разойдись!

Гудя возбужденными разговорами, строй рассыпался – солдаты возвращались к прерванным занятиям. Том подошел к своему брату.

- Оти, - сказал он, - у меня появилась идейка насчет того, как можно использовать эти «гатлинги». А раз война – так даже лучше.

Кастер с подозрением покосился на орудия.

- Я лично убежден, что они мало на что пригодны, но если ты хочешь попытаться переубедить меня – что ж, давай.

На пояснения Тому понадобилось десять минут, в течение которых он иллюстрировал сказанное жестами, чертил схемы на утоптанной земле плаца.

- И конечно же, я поведу отряд, - в довершение сказал он. – Это моя идея, значит и мне отвечать за нее своей головой.

Сказал сухо, по существу. Джордж Кастер, сам храбрец из храбрецов, признавал еще б́ольшую отвагу в своем брате.

- Нет. – Произнес он. – Я поведу его. Я не пошлю в бой никого с неиспытанным оружием, пока я сам сижу в уютном тылу. Подполковник Краунингшилд прекрасно справится с командованием полком в мое отсутствие. Выступаем завтра на рассвете.

Лицо Тома Кастера расплылось в ухмылке до ушей.