Артиллеристы из расчетов «гатлингов» махали кавалеристам.

- На гребне холма спешиться и сформировать последнюю линию обороны! – Прокричал Кастер своим кавалеристам.

Может эта линия обороны действительно станет последней – кайова были очень близко. Кони в клубах пыли ворвались на холм, и Кастер приложил все усилия, чтобы не оказаться на линии огня «гатлингов», если те вдруг откроют огонь слишком рано. Он натянул поводья, приказывая своему тяжело дышащему, взмыленному скакуну остановиться, а затем спрыгнул на землю. Рядом просвистела пуля.

- Ваша часть представления, ребята! - прокричал он артиллеристам.

Сержант Бакли и командир расчета другого «гатлинга» сержант Нойфельд развернули картечницы в сторону кайова и начали вращать рукоятки в их задней части. Стволы картечниц закрутились. Как только ствол выстреливал, он проходил полный круг, пока в его казенник не досылался новый патрон из латунного барабанного магазина, установленного в верхней части «гатлинга», который затем снова разряжался.

Грохот стоял невообразимый, как будто прямо под ухом рвали огромный кусок парусины. Сгоревший в зарядах черный порох окутал вершину холма плотным облаком. Как только патроны в магазине подходили к концу, расчет снимал его и заменял на новый. Когда ствол застревал, картечница умолкала на то время, которое требовалось для того, чтобы экстрагировать патрон или счистить основной нагар, но б́ольшую часть времени Бакли и Нойфельд, не переставая, вертели рукоятки картечниц.

Кастер вглядывался вниз сквозь клубы дыма. Создавалось впечатление, что кайова со всего разбегу налетели на каменную стену. Когда «гатлинги» открыли огонь, они оказались просто на убойной дистанции, и у них не хватило даже времени помолиться своим богам. Мертвые тела усеяли все подножье холма перед картечницами – более половины индейской банды, более половины их лошадей остались лежать здесь, а остальные удирали на своих лошадках со всей возможной скоростью. Они были храбры, но они просто не были подготовлены к тому, с чем только что столкнулись.

- Господи, помилуй, - тихо произнес Кастер.

Сержант Нойфельд также смотрел сквозь дым, но на восток.

- Сэр! – Позвал он Кастера. – Еще всадники, но это, похоже, мятежники, а не индейцы.

- Пусть идут, сержант. – В голосе Кастера сквозило веселье. От полного неверия в «гатлинги» еще накануне, он бросился в другую крайность – Хватит и на их, ведь так?

И конфедераты действительно атаковали. На их месте Кастер поступил бы точно так же. Их была целая рота, а янки всего пара дюжин на низеньком холме. Раздавить их и таким образом начать военные действия. Если они и заметили трупы кайова, то не обратили на них никакого внимания.

А должны были. Как только они на полном галопе устремились к маленькому отряду Кастера, со «гатлингов» вновь раздался звук рвущейся холстины, сопровождавший льющуюся из их стволов смерть. Солдаты и лошади валились на землю, как свежескошенная трава. Кастер и его кавалеристы также присоединились к этому «конвейеру убийства», стреляя из своих карабинов. Как и кайова до того, конфедераты, повстречавшись с таким невообразимым оружием, сломали строй и бросились в бегство.

Кастер подошел к Нойфельду и хлопнул его по спине, затем хлопнул по спине Бакли.

- Это, может, и неспортивно, - сказал он, - но никакого жульничества тут нет.

ГЛАВА 4

Альфред фон Шлиффен ехал верхом по направлению в мосту Лонгбридж, главному мосту через Потомак, ведущему из Вашингтона в конфедератскую Вирджинию. Проехать на юг от посольства Германии проблемы не составляло – множество (хотя далеко не все) жителей Вашингтона эвакуировались на север, когда началась война, поэтому движение к мосту было не настолько тяжелым, как до начала кризиса.