Мальчишки все так же торговали на улице газетами. Главная новость, которую они пронзительно выкрикивали, состояла в том, что некий офицер по фамилии Кастард – Шлиффен, правда не был уверен, что правильно расслышал фамилию, но именно ее повторяли снова и снова на каждом углу – единолично перебил дивизию конфедератов и целое племя индейцев в придачу где-то за Миссисипи. Неизбежно следовавший за этим вывод, логика которого ускользала от немецкого военного атташе, гласил, что войну можно с равным успехом считать уже выигранной.

А ведь война еще даже краем не зацепила Вашингтон. Конфедеративные Штаты могли превратить столицу Соединенных Штатов в груду щебня и досок, но и до сих пор по нему не было сделано ни единого выстрела. Расквартированные в городе войска США также не открывали стрельбу – несмотря на хвастливые заявления, когда дело дошло до действий, президент Блейн оказался гораздо более осторожным.

Тем не менее, конфедераты передали, что сегодня в полдень они вышлют на мост Лонгбридж офицера по белым флагом. По дороге к мосту Шлиффен заметил, что он не единственный военный атташе, направляющийся туда. Он кивнул головой майору Фердинанду Фошу, своему французскому визави. Француз холодно ответил на вежливость: как и Шлиффен, он воевал во время Франко-Прусской войны. «Интересно, - подумал Шлиффен, - как долго Фош еще сможет оставаться здесь?»

Британского военного атташе в пределах видимости замечено не было, но вскоре к Фошу подъехал его помощник, капитан, которому еще не исполнилось тридцати и попытался завести с ним беседу на французском. К сожалению, капитан несколько переоценивал свое знание языка, и паузы в разговоре становились все дольше и дольше.

- Убирайся из нашей страны, чертов красномундирник! – Крикнул кто-то помощнику военного атташе, который действительно имел на себе красный мундир. Англичанин в ответ лишь поприветствовал охальника, взяв под козырек. Шлиффен незаметно покачал головой, восхищенный если уж не языковыми познаниями, то самообладанием англичанина.

Практически единой группой (если не считать того, что Шлиффен немного отстал от двух других попутчиков) три иностранных офицера продолжили свой путь на юг мимо Сельскохозяйственного участка к западу от Смитсоновского института, затем повернули на запад, на Мэриленд-авеню по направлению к мосту Лонгбридж. И сейчас Шлиффен уже мог видеть позиции конфедератских орудий, нацеленных на столицу Соединенных Штатов. Среди деревьев он также заметил орудия Союза, готовые в любой момент ответить на огонь с той стороны. Еще большее количество орудий было расположено на высотах на севере и западе города и по его окружности, и если бы конфедераты попытались бы захватить Вашингтон, эти орудия заставили бы их заплатить за такую попытку очень дорого.

По эту сторону моста Лонгбридж парламентера ожидал капитан Сол Бэрримэн, адъютант генерала Розенкранса, в сопровождении кучки солдат, а также Ганнибал Гэмлин, госсекретарь США. Влажный воздух уже накалился под летним солнцем, и пиджак черного костюма госсекретаря был расстегнут, выставляя напоказ белую манишку, вследствие чего Гэмлин стал очень похож на низенького и толстенького престарелого пингвина.

Когда Шлиффен соскочил с седла, капитан Бэрримэн кивнул ему головой, но попытался сделать вид, что в упор не видит британского и французского военных представителей, служащих враждебных держав. Они нашли место, откуда они могли видеть все, не привлекая ничьего внимания.

Церковные колокола по обе стороны реки зазвонили к обедне. Под их звон на мост въехал на черном жеребце офицер-конфедерат, держащий в руке маленький белый флаг. Когда конфедерат подъехал ближе, по красным кантам его мундира Шлиффен определил, что тот артиллерист.

- Я полковник Уильям Элиот, - представился офицер-конфедерат, - и я везу с собой послание от президента Лонгстрита и генерала Джексона с предложениями, целью которых является избежание ненужного кровопролития.