- Американцы – сторонники импровизации, как будто влияние момента сможет их натолкнуть на правильный ответ. – Курт фон Шлёцер вздохнул, как судья, готовый вынести приговор, при чем тяжелый приговор, жулику, к которому питает симпатии. – До тех пор, пока они не научатся думать прежде, чем начинать действовать, их не стоит принимать всерьез на мировой арене. Пожалуйста, предоставьте мне сегодня вечером доклад о том, что вы видели и слышали у моста Лонгбридж, который я затем отправлю в Берлин.

- Слушаюсь, Ваше Превосходительство.

После разговора с посланником Шлиффен прошел к себе в тесный кабинет и быстро составил требуемый доклад. Передав документ секретарю посланника, он вернулся к себе и некоторое время изучал рейд конфедератского генерала Ли в Пенсильванию – тот самый рейд, который принес КША победу в Войне за Отделение. На своем пути Ли практически не встречал серьезного сопротивления – без сомнения – но сам маневр, направленный в охват, а не создающий прямую угрозу Вашингтону, показывал, каким потрясающим стратегическим видением обладал генерал Ли. Североамериканцы были неопытны, но далеко не все из них были глупы.

Шлиффен все ожидал момента, когда орудия конфедератов откроют огонь по городу, но они продолжали молчать. «Никуда не годится!», - подумал он, но приструнил себя: возможно, конфедераты ожидали момента, когда их союзники формально вступят в войну, чтобы самим начать наступление – и ведь со стратегической точки зрения это выглядело отнюдь не глупо. Все еще размышляя, он лег в постель. Лег с чистой совестью – ведь если что-то случится, он об этом сразу же узнает.

Бомбардировка началась на заре. Шлиффен выскочил из постели, быстро надел мундир и поспешил на крышу посольства. Здания, окружавшие посольство, были с ним примерно одинаковой высоты, мешая полному обзору, но отсюда он мог увидеть все же больше, чем из других мест – а его слух дорисовывал в сознании ту часть картины, которая была скрыта от его зрения.

Огромные облака дыма клубились в воздухе на юге и на юго-западе от конфедератских батарей, расположенных на Арлингтонских высотах и далее вдоль берега Потомака. Артиллерия США также вела ответный огонь – не только большие орудия в фортах, окружавших Вашингтон еще со времен Войны за Отделение, но и полевые орудия, расположенные в самом городе и на берегу реки. Свист снарядов в воздухе напоминал резкие звуки локомотивных гудков.

По его оценкам, суммарный вес залпов с обеих сторон был приблизительно равен. Пожалуй, артиллерийский огонь со стороны США был даже чуточку поплотнее – если его не подводил слух. Но разве это имело хоть какое-то значение? Артиллерия США могла уничтожить огневые позиции конфеератов в Вирджинии, но ничего более, в то время, как оставшаяся конфедератская артиллерия продолжала разрушать столицу Соединенных Штатов.

Пока он слышал только орудийную канонаду – ружейной стрельбы слышно не было, а это означало, что Конфедеративные Штаты не пытались перебросить через Потомак пехотные подразделения. Если бы он командовал в Ричмонде, он тоже бы придержал пока свои силы: имея на данный момент маленькую профессиональную армию, конфедераты при попытке атаковать могли понести потери, которые они сейчас не могли себе позволить. Ну, а обстрел Вашингтона в любом случае был большей мерой символическим актом, для которого артиллерии было больше, чем достаточно.

Но это также был акт разрушения. Шлиффен видел, как конфедератские снаряды рвутся вокруг некоторых фортов на холмах за городом. Он также слышал звуки взрывов, доносящиеся с юга и юго-востока, из окрестностей Белого Дома и Военного департамента, расположенного рядом, а также со стороны Капитолия США. Клубы дыма поднимались в небо с обоих сторон. Шлиффен на минуту спустился вниз и вернулся на крышу с полевым биноклем. Разглядев в него то, что происходило на юго-востоке, он сам себе кивнул головой.