И эти пушки в следующее мгновение показали, насколько иллюзорны такие надежды. Ядро врезалось в надстройку «Королевы Огайо» и проложило себе дорогу сквозь доски, как будто это был картон. Целая серия криков ужаса с той стороны, некоторые из которых были женские, а некоторые – мужские послужила свидетельством того, что на пути ядра оказались не только доски.

- О, Иисусе! – Прокричал кто-то. – Если ядро попадет в котел, весь этот чертов пароход взлетит на воздух так же верно, как если бы набить его доверху порохом!

Эта мысль уже приходила в голову Дугласу, и он бы дорого дал, чтобы узнать, пришла ли она также в голову наводчикам-конфедератам? Может, для них это была такая же забава, как и для мальчишек, бьющих из рогатки по воробьям? Воробьи, однако, гибли по-настоящему, по-настоящему могли погибнуть и несколько сот гражданских, если бы мятежникам вдруг удалось сделать удачный – или, скорее, неудачный – выстрел... или в своем усердии удрать от батареи экипаж судна перегрузил бы котел, и тот взорвался бы даже без попадания в него снаряда.

Следом за этой мыслью в голову пришла другая, даже худшая.

- А сколько еще пушек ожидают нас за следующим изгибом реки? – Вопросил у небес негритянский оратор.

- Закрой рот, проклятый ниггер! – Рявкнула белая женщина, которая была похожа на чью-то незамужнюю тетушку.

Дуглас замолк, но какое значение это имело? Если на берегу Огайо обнаружилась одна артиллерийская батарея, то впереди могли быть десятки других, принадлежащих как США, так и КША, но именно конфедератские орудия беспокоили его более всего.

- Бум! Бах! – Ядро врезалось в правое колесо парохода. Во все стороны полетели щепки. Одна из них впилась в мужчину, который пронзительно завопил от боли. Колесо продолжало крутиться, хотя сейчас оно больше напоминало Дугласу щербатую улыбку.

«Королева Огайо» под его ногами задрожала, будто скаковая лошадь, неожиданно подстегнутая кнутом. Движение ее стало отчетливо неровным. Большие клубы дыма и искр поднимались из ее теперь уже неравных по высоте дымовых труб. Берег приобрел неясные очертания, смазался – таким была скорость парохода.

Но даже самый быстрый ход парового судна не мог даже сравниться со скоростью полета двенадцатифунтового ядра. Поднятые вокруг «Королевы Огайо» фонтаны воды свидетельствовали о том, что расчеты этой батареи не были мастерами своего дела, но новые разрушения и крики людей свидетельствовали также о том, и не нужно было быть мастерами, чтобы попадать в пароход.

А затем возник другой крик, гораздо более страшный:

- Пожар!

Да, далеко не весь дым, окутавший плотной завесой пароход, шел из его труб. Пароход был построен из дерева, покрытого многими слоями краски, и жар одного из попавших в него железных ядер зажег доски. Или ядро разметало угли из печи на камбузе, или разбило керосиновую лампу, или... При мысли об этом Дуглас осознал, как много существовало неприятных возможностей, которые могли привести к пожару.

- Ведра! – Крикнул кто-то.

- Помпа! – Прокричал еще один.

Дуглас не знал, была ли помпа на пароходе, но в любом случае значения это не имело. Глядя назад, он увидел, что вся корма «Королевы Огайо» объята пламенем. Одного этого взгляда хватило, чтоб сказать ему, что это пожар затушить уже нельзя.

К такому же мнению, очевидно, пришел и капитан парохода. «Королева Огайо» круто развернулась лево руля, направляясь прямо на берег реки, принадлежащий США.

- Хватайтесь за все, что можно, люди! Мы врежемся в берег, и врежемся будь здоров! Как только мы выбросимся, всем прыгать через нос.