Он сплюнул на землю, быстро зашагал к своей лошади, отвязал ее, вскочил в седло и поскакал на свое ранчо. Его напряженная спина излучала отвращение к окружающему миру.

- За мной! – Бросил Теодор Рузвельт.

Он повел своих работников вверх по лестнице с такой энергией, как будто они атаковали вершину занятого неприятелем холма.

Остановив внутри первого человека, по виду которого можно было судить, что он здесь свой, он спросил:

- Где, во имя всего святого, здесь добровольческий офис?

- Третья дверь по левую сторону, - ответил мужчина, - но я должен предупредить вас, что…

Но Рузвельт уже не слушал его - он уже двинулся дальше, оставив клерка позади, как до того на дороге оставил позади себя фургон. Он отворил третью вер по левой стороне, на которой действительно красовалась надпись: «ОПОЛЧЕНИЕ США» с явно новым добавлением: «И ДОБРОВОЛЬЦЫ».

Бронзовая табличка на ближайшем столе возвещала, что его хозяина зовут Джаспер Сент-Джон.

- Доброго вам дня, мистер Сент-Джон, - проникновенным голосом проговорил Рузвельт. – Вот эти джентльмены и я пришли сюда для того, чтобы предложить свои услуги в качестве добровольцев. Самое время научить наших высокомерных соседей уважать Соединенные Штаты Америки.

Джаспер Сент-Джон совсем не походил на клерка. Если не считать почти такого же, как и у Рузвельта, пенсне, он больше походил на кабацкого драчуна.

- Мы сейчас не принимаем никаких заявлений, - низким голосом пророкотал он.

- Что? – Рузвельт демонстративно прочистил пальцем ухо, как будто пытался показать, что не совсем верно расслышал сказанное. – Вы не принимаете добровольцев? Черт побери, почему?

- На сей счет нам не поступало никаких указаний, - невозмутимо ответствовал Сент-Джон.

- О Боже правый! – Теперь Рузвельт хлопнул себя по лбу. – Мы воюем с Конфедеративными Штатами – и, как я слышал, они обстреливают все, что движется по рекам, - мы воюем с Англией и Францией, и – для ровного счета – мы воюем Канадским доминионом. Мы – что? – объявили войну и сами себе? Вот поэтому нам не нужны добровольцы?

- В Территории Монтана добровольцев принимают только на должности армии США. – Ответил Джаспер Сент-Джонс. – Таков приказ военного секретаря, полученный нами после объявления войны Конфедеративным Штатам.

Рузвельт готов был лопнуть от злости.

- Но в радиусе пятидесяти миль от Хелены нет ни единого форта! – Проорал он.

- Я понимаю это, - Сент-Джон был непоколебим, как скала. – Я могу только следовать указаниям, которые мне даются. Вы не первый патриотический настроенный гражданин, которого мне пришлось завернуть, поверьте.

- Мистер Сент-Джон, ну, подумайте хорошенько, - проговорил Рузвельт, всеми силами пытаясь взять свои нервы в кулак. – Такой приказ, наверное, имел смысл, когда мы воевали только с Конфедеративными Штатами. Я, правда, так не думаю, я вообще не умаю, что он имел хоть какой-либо смысл, но разумные люди могут расходиться во мнениях. Я понимаю, что мы здесь, в Монтане, находимся далеко от Конфедеративных Штатов, но, боже правый, мистер Сент-Джон, - его голос снова повысился до крика – ничто не могло заставить его перестать кричать, - здесь же совсем недалеко канадская граница! С того момента, когда Англия и Доминион объявили нам войну, в Вашингтоне хоть кто-нибудь удосужился взглянуть на карту? Если они перебросят через границу достаточные силы, разве сможет горстка регулярных войск, расквартированных у нас сейчас на Территории, остановить их? Да они даже вряд ли смогут замедлить их продвижение.

- Ну, хорошо, давайте представим на минуточку, что я зачислил вас и ваших друзей в добровольческий полк, мистер… - Сент-Джон сделал паузу.

- Рузвельт, Теодор Рузвельт. Вот сейчас, сэр, вы говорите дело! – С энтузиазмом проговорил Рузвельт.