С таким же успехом он мог говорить о танцевальных па, а не о вопросе жизни и смерти.

Сила, с которой «Королева Огайо» налетела на мель, была достаточно велика, чтобы оторвать ее днище – но это в тот момент никого не волновало. Страшный удар оторвал Дугласа от колонны, в которую он вцепился, и, упав, он пребольно стукнулся бедром. Поднявшись на ноги, он с трудом проковылял к перилам. От илистой поверхности берега палубу отделяло около десяти футов.

- Могу ли я помочь вам, мэм? – Спросил он у ближайшей от себя женщины, которой оказалась та самая раздражительная старая дева, которая обругала его за то, что он посмел предположить, что вдоль Огайо у конфедератов могут быть и другие батареи.

Та достаточно резво перелезла через поручни, несмотря на длинное платье и нижние юбки и без посторонней помощи спрыгнула вниз, даже не удосужившись ответить ему «нет». «Дама твердых убеждений», подумал Дуглас, глядя на нее. Другие женщины не были настолько привередливы, и давали ему свои розовые ладошки, позволяли ему подстраховывать их, держа за талию. Некоторые даже благодарили его.

Спустя какое-то время оказавшийся рядом с ним белый мужчина произнес:

- Ну что, Самбо, полагаю, и нам самое время покинуть сцену.

Дуглас не думал, что мужчина пытался оскорбить его – он, скорее всего, с таким же успехом назвал бы любого уроженца «Изумрудного острова» Миком, а еврея Абрамом. Таксономия, а не оскорбление.

Как бы то ни было, а он был прав. Несмотря на все усилия команды при тушении пожара, огонь неумолимо пожирал судно. Треск и рев пламени гулом отдавался в ушах Дугласа, жар чувствовался на оголенных участках кожи и под одеждой. Горячий уголек упал ему на тыльную часть руки. Выругавшись, он сбросил его.

Он еще раз осмотрелся, чтобы убедиться, что на пароходе больше не осталось женщин, и действительно не обнаружил ни единой. Он оглянулся. Мужчина, который назвал его Самбо, уже перемахнул через поручни. Другие мужчины толкались у перил с явным намерением последовать его примеру, и Дуглас решил, что теперь он с честью может сам покинуть обреченный пароход. Он перелез через поручни, уселся на самом краешке борта и спрыгнул вниз.

Приземлился он неуклюже, зарывшись в толстый ил, упав на одно колено и стукнувшись о кого-то, кто спрыгнул с «Королевы Огайо» за секунду до того.

- Прошу прощения, сэр! – Сказал он, подбирая шляпу.

- А, не стоит! – Отозвался мужчина. –Проклятые мятежники, чтоб их! Пусть катятся ко всем чертям в ад!

Как будто подчеркивая его слова, в воздухе просвистело еще одно ядро.

Позади Дугласа приземлился еще один мужчина, пошатнулся и наступил ему на носки ботинок. Этот извиниться даже и не подумал.

- Наверное, нам стоит выбираться отсюда поскорей, - предложил Дуглас, - чтобы освободить место для безопасного спуска тем, кто еще остался на пароходе.

С ним никто не спорил, что было приятной неожиданностью. Похрамывая, он побрел прочь от парохода. Он не оборачивался. Все, что у него оставалось – это одежда, теперь обляпанная в грязи и порванная. Когда он сбежал от своего хозяина, на нем также не было ничего, кроме одежды, но тогда у него вообще нигде ничего более не было. Сейчас же он был состоятельным человеком и все, что ему было нужно для того, чтобы снова получить доступ к своим средством, - это отослать телеграмму.

- Мятежники, должно быть, подумали, что пароход перевозит войска, - сказал кто-то неподалеку.

В этом был определенный смысл: и США, и КША перевозили своих солдат на пароходах.

- А, может, они просто грязная толпа вонючих мерзавцев! – В ярости отозвался кто-то, и в глазах Дугласа эти слова также имели смысл – большой смысл, ведь он был всегда готов представлять Конфедеративные Штаты только в черных тонах.