На улицах царила паника. Люди, которые до этого момента не покинули город, теперь пытались бежать из него без промедления. Шлиффен вспомнил маленькую девочку, на которую едва не наехал его конь, и понадеялся, что с ней все в порядке. Пожарная карета, звеня колоколом, отважно пыталась прорваться сквозь уличную суматоху. Но все ее попытки практически ни к чему не привели.

Случайный конфедератский снаряд разорвался менее, чем в квартале от германского посольства, и вследствие его попадания начался пожар. Пожарная карета не могла добраться даже туда. Пока большие кони, тянувшие карету, дюйм за дюймом пробирались сквозь толпу, пожарные бранились на чем свет стоит. Шлиффен вдохнул пороховой дым, как человек, оценивающий букет новой бутылки вина. Спустя мгновение, он пожал плечами – слишком рано еще, чтобы судить о качестве напитка, но это уже точно была война.

«Королева Огайо», пыхтя паром, плыла вверх по реке, в честь которой она была названа. Фредерик Дуглас в нетерпении мерил палубу шагами. В Эвансвилле у парохода была возмутительно долгая стоянка, где на него загружались дрова, а от Каира он с трудом брел по реке против течения. Дуглас не хотел опоздать на цикл лекций в Цинциннати.

- Нужно было ехать поездом, - пробормотал он, но затем тряхнул своей большой головой. Когда бы он ни совершал поездки в этот город, расположенный на северном берегу Огайо, он всегда плыла на пароходе. Так, стоя у перил левого или правого борта – в зависимости от того, как он плыл, вниз или вверх по течению – он мог обозревать принадлежащий Конфедерации Кентукки.

Медленно проплывавшие мимо зеленые земли выглядели точно так же, как и земли со стороны штата Огайо. Тень, распростершая над ними свои крылья, совсем не такая, как смог над Сент-Луисом, не была реальной. Но от этого в глазах Дугласа тень эта оставалась не менее осязаемой, не менее гнетущей. На южном берегу реки все еще продолжали оставаться в ярме миллионы его братьев, а большинство его соотечественников из всех сил притворялись, что ничего подобного попросту не существует.

Неподалеку от Дугласа в сторону Кентукки смотрели белый мужчина со своей женой. Его согрел вид обеспокоенных выражений на их лицах. Не все белые в США игнорировали тяжкое положение негров в Конфедеративных Штатах.

- Джек, ты уверен, что после начала войны плавать по Огайо безопасно? – Спросила женщина.

- Абсолютно, дорогая, - заверил Джек, успокаивающе похлопав по руке супруги.

Одет он был в кричащий коричневый костюм в белую полоску, а голову его украшал котелок с пером, заткнутым за шляпную ленточку, что навело Дугласа на мысль о том, что мужчина принадлежит к тому типу людей, которые хотят произвести на простаков впечатление о собственной важности, в действительности ею не обладая. И он определенно хотел произвести впечатление на собственную жену. Громким, полным чрезмерного самомнения, голосом он продолжил:

- Если бы мятежники хотели устроить здесь настоящую войну, они бы уже давно ее здесь начали. Если хочешь знать мое мнение, кишка у них тонка для этого. Прошлой ночью мы спокойно прошли мимо Луисвилла, ведь так? И, вот еще, Кастер дал им жару на западе. Где-то там, в Техасе или на Индейской Территории, я уж не помню.

Правда, они без проблем прошли Луисвилл и пороги Огайо. Одной из причин, почему проблем на порогах не возникло, было то, что они воспользовались обводным каналом со стороны Индианы, с таким трудом вырытый после войны в твердом каменистом грунте, а не каналом Луисвилл-Портленд на территории Конфедератского Кентукки. В отличие от Джека Дуглас это понимал.

Когда «Королева Огайо» завернула на излучине реки сразу же за Мэдисоном, штат Индиана, жена Джека указала на кентуккский берег.