- Капитан, майор, - обратился он к британскому и французскому офицерам. – Я требую, чтобы вы сейчас же вернулись в свои посольства, откуда вас затем вас и ваших соотечественников эвакуируют на родину. Мои люди сопроводят вас, чтобы убедиться, что вы выполнили данное требование. Полковник Шлиффен, таковое требование вас не касается, но разумным будет, если вы вернетесь в германское посольство. Несомненно, что конфедераты не выберут его своей мишенью.

- Вы, без зомнения, правы, - ответил Шлиффен.

Он вскочил в седло и поехал по направлению к зданию из красного кирпича на Массачусетс-авеню. В свое время прусская армия артобстрелами и голодом заставила сдаться Париж. Но тогда он находился по одну сторону артиллерийских стволов. Сейчас же ему, возможно, предстояло выяснить, что означает быть в той стороне, куда смотрят жерла пушек.

Вереница фургонов, едущих на восток по Джи-стрит задержала его. Охраняющие их кавалеристы США никому не давали проехать. В коляске во главе колонны ехал генерал Розенкранс – явно направлялся на вокзал. Если бы именно этот момент был бы выбран артиллеристами-конфедератами для начала артобстрела, они вполне могли обезглавить армию США. Сделало бы это ее еще глупее, чем она была сейчас, или нет – Шлиффен определить пока не мог.

Когда он проехал ещё несколько кварталов и уже собирался пустить коня в галоп, на проезжую часть перед ним выскочила маленькая девочка лет шести-семи. Он успел остановить коня вовремя. Мама девочки стащила ее с мостовой и отшлепала, приговаривая:

- Осторожней, Нелли! Смотри, куда идешь!

- Прости, мамочка! – Ревела девочка.

Шлиффену стало немного жаль девочку – она напомнила ему о собственных дочерях, оставшихся в Германии – но только немножко. Девочка должна была усвоить, что такое послушание.

Приехав в посольство, он сразу же попросился на прием к Курту фон Шлёцеру. Посланник жил в Вашингтоне еще с тех времен, когда Германия объединилась под властью Вильгельма I, и понимал Соединенные Штаты намного лучше, чем Шлиффен.

- Все очень печально, - проговорил Шлёцер, пробегая рукой по своей блестевшей на свету лысине. – У американцев настоящий дар портить отношения со всеми соседями, и они выбрали именно данный момент, чтобы проявить этот свой ар в полной мере. Я призывал их к сдержанности, но они меня не послушали. Они никогда никого не слушают.

- Я это уже заметил, - ответил Шлиффен. – Как вы уже заметили, это печально. У них нет даже элементарного понятия о планировании своих действий.

- И вследствие того, что они настолько упрямы, они теперь окружены со всех сторон неприятелем. Нет у них Бисмарка, который не позволил завистливым французам окружить Германию в кольцо враждебных союзов.

- Капитан Бэрримэн сегодня утром говорил о нотах Англии и Франции, - заметил Шлиффен. – Они уже объявили войну?

- Непрямо. – Ответил Шлёцер. – Они потребовали от Соединенных Штатов, чтобы те в течение двенадцати часов прекратили любые военные действия против Конфедеративных Штатов, пригрозив в противном случае войной.

Шлиффен прикинул в уме соотношение сил на каждой стороне.

- Соединенным Штатам лучше согласиться с этим требованием.

- Они не согласятся. – Шлёцер печально покачал головой. – Президент Блейн видит, что Соединенные Штаты больше и богаче Конфедеративных Штатов – и более ничего сверх того. В Северной Америке со времен конфликта между Англией и Соединенными Штатами в эпоху наполеоновских войн европейские державы военных действий не вели. Боюсь, Блейн просто не о конца понимает, во что влезает.

- Думаю, вы правы, Ваше Превосходительство, - произнес Шлиффен. – Генерал Розенкранс назвал эти ноты возмутительными. И сам же Розенкранс, когда я до этого беседовал с ним, не делал ни единых распоряжений по подготовке к войне против Британии и Франции, хотя знал, что такой поворот событий не только возможен, но и весьма вероятен.