- Смотри, пушки! – Сказала она.

Да, это действительно были пушки. Дуглас узнал их – четыре двенадцатифунтовых «наполеона» - реликты прошлой войны. На сегодняшний момент эти орудия не представляли собой чего-либо серьезного. Как и их расчеты. По их плохо подогнанным серым мундирам становилось понятно, что это кентуккские ополченцы, а не регулярные войска.

Древние орудия, непрофессиональные солдаты – бронированному монитору хватило бы несколько минут, чтобы разбить эти пушки и уничтожить их расчеты. Правда, «Королева Огайо» была всем, чем угодно, но не таким монитором.

- Эй, на пароходе! Янки, сдавайтеся! – Прокричал с берега один из кентуккцев – над колесным пароходом развевался большой флаг США. – Приставайте к этому берегу. Мы должны обыскать вас, шоб убедиться, шо вы не везете войска, а потом реквизируем судно как военный трофей.

Фредерик Дуглас быстро сошел на главную палубу и пробрался на нос парохода. Если ему придется уходить вплавь, он не хотел огибать пароход, чтобы пересечь Огайо в направлении ее северного берега. Ничто не заставило бы его оставаться на пароходе, приставшего к конфедератскому берегу. Если ополченцы поймают его, они могут продать его в рабство. Он был свободным более сорока лет – всю свою взрослую жизнь, и он был готов умереть свободным, чем попасть снова в оковы рабства.

- Сдавайтеся! – Снова прокричал ополченец, а когда «Королева Огайо» продолжила свой путь по реке, он повернулся к своей батарее и махнул рукой. До этого расчеты просто стояли у пушек и глазели на колесный пароход, а сейчас один из расчетов засуетился вокруг орудия.

- Они что – собираются в нас стрелять? – Удивленно спросил небритый палубный пассажир в засаленном комбинезоне.

- Они не могут, - проговорила его спутница, одетая не менее неряшливо. – Они не будут!

Грохот выстрела «наполеона» перечеркнул все надежды на благополучный исход. Из его ствола вырвались дым и огонь. Ядро подняло фонтан воды перед носом парохода. Отдача швырнула пушку назад, и артиллеристы бросились перезаряжать ее. Остальные расчеты также начали готовить свои орудия к выстрелу.

- Этот выстрел был предупреждением, - прокричал кентуккец находившимся на «Королеве Огайо». – Сдавайтеся, или мы вас потопим!

Палуба парохода наполнилась криками отчаяния и ужаса. Сверху из рулевой рубки донесся приказ, переданный с такой неистовой яростью, что перекрыл даже царящий на палубе шум и гам:

- Перетянуть защитные клапаны, самый полный вперед. Убираемся отсюда к черту!

Подобный приказ означал, что пароход, скорее всего, сам может взорваться, даже без попадания конфедератского снаряда в котел. Но Дугласу на это было наплевать – он захлопал в ладоши, аплодируя здравому смыслу капитана - сдача для него была немыслима. Чем скорее они выйдут из радиуса поражения этих «наполеонов», тем лучше.

В этот момент огонь по колесному пароходу открыли остальные пушки батареи – на этот раз всерьез. Одно ядро просвистело над палубой – в молоко, другое врезалось в реку с недолетом, окатив водой Дугласа и остальных пассажиров, стоявших невдалеке. Третье же срезало несколько футов дымовой трубы. Мятежники на берегу запрыгали от восторга, как будто они уже потопили «Королеву Огайо». Яростные крики их командира заставили их банить орудия и перезаряжать их.

- О, Господи! – До ушей Дугласа донеслись сверху стоны Джека. – Что же это мы делаем?

- Думаю, нам лучше спуститься на главную палубу, - ответила ему жена – рассудительности у нее явно хватало на их обоих. – Если пароход загорится, нам придется прыгать в воду.

Пассажиры толпами хлынули из кают и внутренних помещений на главную палубу. Некоторые из них облепили перила правого борта, чтобы поглазеть на ополченцев на берегу, которые стреляли в них, некоторые бежали на левый борт, как будто считали, что, не видя конфедератские пушки, окажутся там в безопасности.