- Единственное средство, способное исправить ситуацию, которое приходит мне в голову - продолжил Джексон, - это отобрать Винчестер от Соединенных Штатов. Тогда любые их действия более не будут иметь ля нас никаких последствий.

Как он знал, на самом деле, это не было правдой в точном смысле этого слова. Негры, которым сказали, что они свободны, могли в это поверить. Они могли попытаться удрать на территорию США, хотя янки и не особо жаждали увидеть их у себя. Возвращенные в рабство, они наверняка оказались бы беспокойными и неуправляемыми. Джексону вдруг с грустью подумал, что президент Лонгстрит, должно быть, действительно знал, о чем говорит, когда предложил дать рабам вольную.

- Так какого же дьявола вы уселись здесь на заборе, и жуете эту чертову штуку, – Господин в цилиндре указал пальцем на лимон, который Джексон держал в руке, - вместо того, чтобы освобождать город?

- Размышляю над тем, как лучше его освободить. – Джексон демонстративно снова вонзил зубы в лимон.

Толстый господин продолжал протестовать, а Джексон использовал лимон как повод, чтобы ничего не говорить. Он глядел сквозь господина из Винчестера, а не на него. Тому потребовалось достаточно долгое время, чтобы понять намек, но он, наконец-то осознал, что его игнорируют, и ушел, бормоча себе под нос ругательства.

Спустя какое-то время прискакал посыльный и вернул Джексона к действительности.

- Вам депеша, сэр, - проговорил солдат и вручил ему листок бумаги.

Джексон быстро пробежал глазами по телеграмме.

- Сюда следует добровольческая пехотная бригада, ага! – Сказал он.

Это увеличит его силы более, чем в два раза. И ему понравилось то, что он увидел, побывав в добровольческих полках в Ричмонде перед тем, как отправиться в зону военных действий Эти полки выросли на доброй закваске, ибо ядро их составляли мужчины, которым было около сорока или едва за сорок – ветераны Войны за Отделение, которые научат более молодое поколение солдатскому ремеслу.

- Это хорошо. Это очень хорошо.

Затем его взгляд внезапно потерял четкость, и он посмотрел сквозь посыльного, но не с намеренной грубостью, как в случае с толстяком из Винчестера, а просто потому что мыслями он оказался в совсем другом месте. Все еще сжимая в руке телеграмму, он прошел к двухэтажному кирпичному зданию, который служил ему штаб-квартирой, а также домом для его семьи.

Его сын Джонатан играл во дворе с собакой. В свои пятнадцать лет, Джонатан был слишком юн, чтобы стать солдатом, а, следовательно, был этим обстоятельством жутко расстроен.

- Что случилось, сэр? – Крикнул он, но Джексон едва ли слышал его.

Джонатан пожал плечами и снова бросил палку: он много раз о этого видел своего отца в подобном состоянии.

Генерал вошел в дом. Несколько молодых офицеров в гостиной при виде его вскочили со своих мест и замерли по стойке «смирно». Они отнюдь не изучали карту, повешенную на стене, а болтали с его хорошенькой дочерью Джулией, которой – и куда так летит время? – скоро исполнится девятнадцать. Его взгляд был красноречив: офицеры сразу же нашли причины ретироваться по срочным делам.

- Отец! – С упреком в голосе проговорила Джулия – ей определенно нравилось быть в центре внимания.

Она, как и ее брат, ответа на свои слова не получила и с обидой на лице выпорхнула из комнаты. Джексон этого не видел. Некоторое время он изучал карту, провел пальцем по железнодорожной ветке и, наконец, удовлетворенно хмыкнул. Его жена вошла в гостиную, чтобы посмотреть, почему это Джулия так внезапно убежала. Он прошел мимо Анны, не видя и ее.

И только, когда он вошел в телеграфное отделение, он вновь обрел дар говорить:

- Срочно пошлите телеграмму в Ректорзтаун, - обратился он к телеграфисту, к которому он подошел. – Войскам, направляющимся сюда, выгрузиться из поездов на восточном склоне хребта Блу Ридж…

Далее последовала целая серия четких указаний, которые тщательно записывались телеграфистом.