— К чему все эти женские имена? — спросил я.

— Это имена женщин, дорогих сердцу владельца, — пояснил Пеппер. — Жены или дочери, к примеру. А другие, наверное, просто названия лодок.

— Я и не представлял, что где-то в Мехико можно найти такую пышную зелень.

— Мы зовем Сочимилько «легкими юрода». Само слово означает «цветочные поля». Погоди еще, пока не увидишь кое-какие из наших чинампас. Вот где по-настоящему красиво.

Я сдвинул брови к переносице.

— Чин… как там дальше?

— Это острова-сады, которые разделены каналами. Их еще ацтеки устроили.

— Чтобы выращивать там цветы?

— И другие растения. Раньше тут было куда больше чинампас, но после вторжения испанцев озера пересохли, и остались только каналы.

Я скептически покосился на Пеппера.

— Озера?

— Боже мой, Зед… — протянул он. — Неужели ты не слыхал, что Мехико был окружен когда-то пятью озерами?

— Не доводилось.

— Эх вы, американцы! — вздохнула Елизавета.

— А ты это знала? — удивился я.

— Конечно. Я ведь русская, а мы не похожи на дремучих янки. Я изучила историю страны, в которой собиралась жить.

Я закатил глаза.

— Ну и куда же делись твои озера? — спросил я у Пеппера, все еще подозревая, что он меня разыгрывает. — Просто взяли и высохли?..

— А вот и он! — раздался сзади задорный клич, прервавший меня на полуслове. — Мистер Дни Грома собственной персоной!

Повернувшись, я увидел, что к нам приближа-ются Хесус и Пита. — заодно с очередным лучшим другом Хесуса по прозвищу Нитро.

2

Сказать, что мы с Нитро не особо ладим. — ничего не сказать. Причиной нашей обоюдной враждебности послужила раздвижная дверь с проволочной сеткой от москитов. Пару месяцев назад кто-то из подруг Питы закатил большую вечеринку, — и, как и следовало ждать от любой уважающей себя вечеринки, выпивка там лилась рекой. К двум часам ночи, когда большинство гостей уже разошлись, нас осталось человек десять, не больше. Подруга Питы снимала квартиру в пентхаусе какого-то старинного здания в стиле ар-деко. Мы перешли на веранду, чтобы полюбоваться городскими видами. В какой-то момент я вернулся на кухню за очередным пивом и, возвращаясь на веранду, влетел прямиком в эту чертову сетку и выбил ее из полозьев. Я подобрал дверцу и аккуратно поставил в сторонке; надо понимать, был уже не в том состоянии, чтобы разобраться, как такие двери крепятся на место. Ничего особенного, думалось мне. Но Нитро, похоже, воспринял эту ситуацию как личную обиду. Начал тараторить мне что-то по-испански. Понятия не имею, что именно он наговорил, но оскорбительный тон был довольно красноречив. Я спросил его, что стряслось. Он велел мне починить дверцу. Я посоветовал не лезть в чужие дела. Он попер на меня, распространяя пары тестостерона, так что я его припечатал.

Очухавшись, он бросился на меня, как сорвавшийся с цепи питбуль. Мы забегали по веранде, переворачивая кадки с цветами, разбивая бутылки и рюмки, прикончив кофейный столик со стеклянной столешницей — в общем, добавили еще ущерба к сорванной с полозьев сетке.

Когда нас наконец растащили в стороны, у Нитро была разбита губа, а у меня под глазом набухал синячище. Мы с Питой вызвали такси, чтобы ехать домой, и я уже решил, что вижу этого парня в последний раз. Но, похоже, драка вызвала в Хесусе сочувствие к этому костолому, и он начал приглашать Нитро буквально на все тусовки. Тот явился даже на день рождения Питы, который мы отмечали в этом июле. Пересекаясь с Нитро, я из кожи вон лез, стараясь его игнорировать, но в умении вывести меня из себя этот тип ничуть не уступал Хесусу, и еще дважды с той поры дело едва не дошло до рукопашной.