|
В народе таких, как Пита (и Хесус, само собой), прозвали «золотой молодежью», имея в виду отпрысков мексиканской правящей элиты, чьё состояние уступало разве что жажде славы. Причем Пита и Хесус были не так уж плохи: они действительно вкалывали (скажем, Пита работала в пиар-отделе семейной пивоварни), но я терпеть не мог кое-кого из их дружков. Тех типов, знаете ли, которые хвастают четырьмя сотнями пар обуви или двумя сотнями костюмов — и держат их от чужих глаз подальше, в каких-то фешенебельных домах за бугром. Я задумался, не стоит ли подтолкнуть Пите бутылку с пивом и посоветовать выкидывать окурки туда, но это могло показаться враждебным жестом — учитывая тем более, что мы пока не успели заключить перемирие. Она сразу возомнила бы, будто мне не терпится устроить очередную сцену, и продолжила бы швырять окурки в воду, выказывая свое недовольство. В последнее время ей неплохо удается раздувать из мухи слона.
Я поерзал на узковатом стуле, устраиваясь поудобнее. Головная боль вернулась с новой силой. Может, это было предвестье очередного приступа мигрени, или меня все-таки достала жара, или сказалось выпитое пиво, но подобный стрекоту саранчи треск разбушевался в моей лобной доле. Прямо под вертикальной ссадиной, Которая, по всей вероятности, потребует наложения швов. Осторожно двигая пальцами, я занялся массажем кожи вокруг пластыря. — Гляди-ка, Зед! — сказал Пеппер. Он показывал в просвет между деревьями у берега, где возвышалась ацтекская пирамида футов двадцати высотой. Она выглядела как театральный реквизит, выкрашенная в яркие оттенки фиолетового, розового и зеленого. — Это декорация для телешоу, которое здесь снимают вот уже с десяток лет, — пояснил он. — Что за шоу? — переспросил я. — Называется «Ла Йорона». Основано на одноименной и распространенной в Мексике легенде. Вкратце: прекрасная женщина топит своих детей, отомстив мужу, который изменил ей с юной красоткой… — В аду нет гнева… — Не то слово, Зед, — вздохнул Пеппер. — В любом случае эта женщина так терзается содеянным, что в итоге кончает с собой. Но у райских ворот ее ждет разочарование. Ей не позволено войти, пока она не приведет своих детей. В итоге она попадает в ловушку: застряв между этим миром и вышним, она навечно приговорена искать убитых. — Отсюда вывод: не стоит убивать своих детей, чтобы напакостить кому-то другомую — Я махнул рукой, пытаясь поймать кружившую вокруг головы муху, промазал и спросил: — Отчего же ее прозвали Ла Макарена? — Ла Йорона, Зед… На испанском это означает «плакальщица». Я поморщился. — Каким боком легенда относится к Острову Кукол? Ты что-то говорил о жившем там отшельнике, доне Хуане… — Его звали дон Хавьер Солано. — Это он наткнулся в канале на тело утонувшей девчонки? Пеппер кивнул. — Местные жители определенно верят, что связь имеется. Потому что считается, что теми ночами, когда чинампас затягивает туман, Ла Иорона бродит по округе, похищая чужих детей, похожих на ее собственных, и топит их в надежде, что сможет потом отвести на небеса вместо своих. — Ну не знаю. Вряд ли Бога можно обвести вокруг пальца. Он всеведущ и так далее… — Это легенда, Зед. Местные считают, что именно такая судьба постигла ту девочку. — То есть Ла Йорона ее утопила? Пеппер снова кивнул. — Сам знаешь, до чего суеверны мексиканцы. И то правда. Причем это относилось не только к людям бедным и необразованным. Казалось, суеверия встроены в коллективное бессознательное целой страны. Пита, к примеру, американизирована по самые уши, но верит в привидения на все сто процентов. |
