Тут Марко заулыбался.

— Твоя очередь говорить, Зед. Кто, по-твоему, подходит под это описание?

Сидя, за рулем «шевроле» под номером «11» и с логотипом пивоварни «Конкистадор» на борту, я завершил сезон 97-го года на шестнадцатом месте в рейтинге, не выиграв ни единого заезда. Прямо скажем, не та статистика, чтобы обливаться шампанским, но Марко продолжал в меня верить, и в итоге я влился в его семью, тем более что мы с Питой уже начали ходить на свидания.

Она завершала обучение в Калифорнийском универе и как-то в воскресенье пришла на автодром Ирвиндейла — специально, чтобы увидеть мой заезд. После Марко пригласил нас обоих поужинать, а когда он направился в свой отель, мы с Питой продолжали развлекаться до самого утра и разошлись с «поцелуем на сон грядущий». Потом мы то и дело созванивались, пока в июне Пита не получила свой диплом — и к тому времени она сопровождала отца на всех гонках без исключения.

Признаться, мне ни к чему была постоянная подружка: я считал себя слишком занятым человеком, чтобы размениваться на такие отношения. В обычный день я проводил на треке часов по пятнадцать. Пита, однако, проявляла упорство и постоянно крутилась поблизости, да и с ней мне было весело.

Поначалу мы проводили вместе один-два вечера в неделю. Потом три-четыре. А потом уже и каждый вечер: начали спать и просыпаться в объятиях друг у друга. Она не особо разбиралась в гонках серийных автомобилей, но схватывала все на лету. Более того, Пита была крайне общительна и быстро прониклась блеском автоиндустрии. Гул голосов на пресс-конференциях, установление контактов на фуршетах, проезды по городу в день соревнований, всякие мероприятия после финиша.

Недолюбливала она только «ящерок пит-стопа» — девушек-фанаток, вроде «группи» рок-тусовки, которые, кажется, всякий раз знали наперед, где я окажусь после заездов. Пита была уверена в себе и своей привлекательности, но при виде того, как эти девчонки гроздьями виснут на шеях у гонщиков, могла и вспылить; подобные сцены послужили причиной самых первых наших ссор. И вот, чтобы доказать ей, что все они мне совершенно до лампочки, я и сделал Пите предложение — в городке Шарлотт, штат Южная Каролина, ясной ночью в самом центре асфальтового овала.

В следующий сезон я добился своей первой победы на гоночной трассе «Чикаголенд» и закончил его на седьмой строке рейтинга. К несчастью, именно в тот год Марко скончался от аневризмы сосудов мозга, а Хесус унаследовал кресло председателя совета директоров пивоварни «Конкистадор» и отныне мог вертеть ею по собственному усмотрению.

Первым же его указом стал роспуск гоночной команды и продажа всех активов этого подразделения. Он объявил, что затраты на финансирование одного гоночного автомобиля перевешивают весь объем генерируемой рекламы, поскольку продажи всех трех сортов пива, выпускаемого компанией, что-то пока не испытали заметного прироста.

Я знать не знал, о каком «заметном приросте» идет речь, да и плевать на него хотел. Мало того что мне не улыбалось оказаться под каблуком у Хесуса (а мы испытывали здоровую неприязнь по отношению друг к другу едва ли не с первого взгляда), меня к тому времени уже завалили предложениями от других команд.

В итоге я подписал договор на сезон-99 со «Смит Мотоспортс» и с головою ушел в гонки серии Кубка Уинстона, высшей лиги кольцевых заездов Национальной ассоциации. Я завоевал первую за всю карьеру поул-позицию, выступив в гонках «Дейтона-500», но затем все испортил, впилившись в ограждение гоночного трека в Лас-Вегасе и придя к финишу только сорок первым. Впрочем, вскоре реабилитировался, победив дважды подряд в заездах «Кока-Кола-600» и «Поконо-500».