А потом случилась авария, которая положила всему этому конец.

4

Почти двадцать минут у меня заняло путешествие к дальнему краю острова; тот оказался больше, чем я предполагал. Мой заполненный пивом мочевой пузырь готов был разорваться, и я, расстегнув ширинку, справил нужду в зарослях похожих на лопухи растений, стараясь поменьше брызгать. Моча была ярко-желтая — из-за обезвоживания. Я не захватил с собою запаса воды и сомневался, что это сделал хоть кто-то из остальных. Хотя с Хесуса станется. С его навязчивыми неврозами я даже не удивился бы, если он заранее определяет, какие галстуки-запонки наденет в каждый день следующей недели.

Я подтянул молнию ширинки и скинул с плеч рюкзачные лямки. К облачку мошкары, висящему над головой, присоединились москиты и прочие мелкие кровопийцы; все они отчаянно жужжали и кусались, отчего мне постоянно приходилось хлопать себя по незащищенным частям тела. Одна муха-камикадзе влетела мне в ноздрю. Отфыркиваясь, я сердито замахал руками и сумел-таки сбить на бреющем полете парочку надоедливых мерзавцев.

Довольный этим достижением, я сунул руку в разверстый зев рюкзака и потянул оттуда литровую бутыль водки. Мне все-таки удается верно расставить приоритеты: напрочь забыл про воду, а вот бухло все же прихватил. Скрутил колпачок и сделал маленький, манерный глоточек, чтобы дать нёбу акклиматизироваться. Потом глотнул всерьез. Водка прожгла тропинку в горле и плеснула в желудок, согревая нутро. Запоздалая опаска заставила меня оглянуться назад — в ту сторону, откуда я пришел, — и убедиться, что никто не решил поискать меня.

Никого.

С бутылью в руке я перекочевал из густой тени незнакомых мне лиственных и хвойных деревьев к подтопленному берегу. В небе не осталось и лоскутка голубизны; вопрос был уже не в том, налетит ли шторм вообще, а в том, насколько скоро. Я задумался, чем это могло нам грозить. Вернется ли лодочник пораньше, чтобы забрать нас с острова? Или решит переждать непогоду? Которая может бушевать… ну, сколько? Сутки? Двое?.. Он точно не оставит нас застрявшими тут на двое суток, правда? С другой стороны, если дождь, ветер и прочие стихии разгуляются вволю, у лодочника может и не остаться иного выбора.

Как ни странно, перспектива надолго застрять на островке не сильно меня огорчила. С природой у меня никогда не возникало конфликтов. Когда мне было пять лет, отец продал патент на одно из своих изобретений за солидную сумму наличными и приобрел жилой автофургон, чтобы путешествовать на нем по стране. Немалая часть моих детских воспоминаний включает национальные парки и заповедники, лагерные костры и завтраки в «Макдоналдсах» на автотрассах между штатами. Я не посещал начальную школу. Родители сами обучили меня необходимым азам — прямо на дому или, в моем случае, на колесах, и хотя это образование подразумевало минимум арифметики и истории, оно верно делало упор на охоте, рыбной ловле и простейших навыках выживания. Лишь когда я достаточно подрос, чтобы посещать старшие классы, родители отказались от кочевой жизни и поселились в одном из трейлерных парков Вегаса, где живут и по сей день.