— Это другое дело, Зед. Это фильмы.

— Но они, скорее всего, основаны на реальных событиях, — возразил он. — И потом, для этого даже есть научный термин. «Дегуманизация», или что-то в этом роде. Глаза — это окна души, правильно? Или личности человека, скорее. Маньяки вырезают глаза, чтобы жертвы перестали казаться людьми. Так их становится проще убивать.

Елизавета обдумала это и спросила:

— Знаешь, что об этом думает Пита?

— Что за убийством стоит призрак?

Елизавета кивнула.

— Она… как это называется… вышла из себя? Совсем потеряла самообладание. Даже цитировала Иисуса… который из Назарета. Я всегда знала, что Пита религиозна, но не до такой же степени.

— Вопрос воспитания. Все их семейство — супернабожные люди. Ведь и Хесуса назвали в честь Иисуса, в конце концов.

— Но Хесуса не назовешь истовым христианином…

— Похоже, смерть матери подкосила его веру. Тебе известны подробности?

— О ее смерти? — Елизавета снова кивнула. — После того как младшая сестра Хесуса и Питы утонула, их родители пытались завести еще одного ребенка. Беременность с осложнениями. Мать умерла, младенец тоже.

— Это только часть истории, — вздохнул Зед. — Смерть не была ни внезапной, ни неожиданной. У нее развилась легочная гипертония. Доктора сказали, что она сможет выжить, если сделает аборт. Или умрет. Их отец, Марко, запретил врачам прикасаться к жене: он отрицал аборты по религиозным соображениям.

В результате мать умерла вместе со своим нерожденным ребенком. Но это можно было предотвратить. Вот поэтому Хесус поменял свое отношение к религии.

— Это Пита тебе рассказала?

— Нет, сам Марко… — ответил он. — Мы были довольно дружны. В конце концов он и сам начал жалеть, что принял такое решение — отказал жене в спасении.

— Но Пита ведь не изменилась?

— Не-а, — покачал головою Зед. — Она истово верующая. Порой, послушав, как она рассуждает о Боге и вере, можно подумать, будто она считает, что он живет на чердаке или типа того…

Он пожал плечами.

— Слушай, может, я и не бываю в церкви, но никому и не запрещаю. Вообще говоря, на мой взгляд, умеренная религиозность не так уж плоха. Вера дает человеку нужные ценности и все такое. Проблема возникает, когда веру доводят до крайности, когда человеку приходится выбирать между знанием и мифом. Знаешь ли, Пита до сих пор воспринимает всю Библию буквально как слово Господне. Она не верит в теорию эволюции. Не верит в Большой взрыв. В первый раз, когда она вскользь упомянула, что мир был сотворен за семь дней, я решил, это шутка. Ничуть не бывало! Я никак не мог взять в толк, как можно верить в эту чушь, а Пита не понимала, как я могу в нее не верить. Мы даже спорили, но до Питы просто невозможно достучаться. Даже когда выкладываешь все доводы, она в упор их не видит. Я имею в виду, если люди и вся прочая живность с начала времен существуют на планете в своем первозданном виде, как объяснить все разнообразие собак, лошадей и прочих животных, эти плоды нашей селекции? — развел руками Зед. — Цепочки нейронов со временем только прочнее.

— То есть?

— Чем сильнее веришь во что-нибудь, тем прочнее это «что-то» входит в твою жизнь, в твою реальность. Наверное, Пита именно поэтому так увлечена призраками. Отчасти из-за ее веры в существование души, рая и ада. Но скорее, мне кажется, из-за того, что в далеком детстве она видела призрак своей сестры — или думает, что видела. Пита так долго в них верила, в привидения, что уже не может от этой веры избавиться.