|
— Меня зовут сестра Лупита, — объявила монахиня. — А меня — Мария… — Нет, неправда, соплячка ты этакая, — фыркнула та, держась совсем иначе, чем раньше, когда разговаривала с родителями Марии. — Сорок шесть. С этой минуты тебя зовут номер сорок шесть. Поняла? Она не могла этого понять. — Но меня ведь зовут Мария… Сестра Лупита склонилась над нею. Мария не догадывалась, что ее ждет, и потому просто стояла, задрав голову к монахине. А та вдруг с силой хлопнула обеими ладонями по бокам головы Марии. Уши девочки пронзила острая боль, и, отшатнувшись, она чуть не упала. — Ой! — вскрикнула Мария. — Как тебя зовут? — Сорок шесть! — Запомни это. А теперь давай сюда куклу. — Она моя! Хлоп. Даже сильнее прежнего. — Ой! — Отдай куклу. Мария заплакала. Хлоп. — Ой! — В этой школе запрещено проливать слезы. Плач — признак слабости, а слабости людские — поле, которое пашет сам дьявол. Отдай мне куклу. Прикусив нижнюю губу в попытке сдержать слезы, Мария сунула Анжелу женщине. Сестра Лупита взяла ее и задумчиво сказала: — Так-так, научить тебя можно. Выходит, ты не такая тупая, как все говорят.
2 Сестра Лупита отвела Марию в соседнюю комнату, где на одном столе стояла швейная и пишущая машинки, а на другом — радиоприемник. Подоконник над стойкой с журналами был уставлен фотографиями в рамочках. Посреди комнаты, рядом с пустым стулом, стояла низенькая, болезненно-хрупкая монахиня. В руке у нее были металлические ножницы. — Садись на стул, сорок шесть, — велела сестра Лупита. Мария подошла к стулу и уселась. Ей нравилось стричься. Когда стрижка заканчивалась, парикмахер, к которому мама всегда ее водила, обязательно дарил ей маленький леденец на палочке. Низенькая монашка подняла на ладони большой локон длинных, черных волос Марии и одним взмахом ножниц отсекла его, почти вплотную к корням. Мария сидела пораженная ужасом. — Мои волосы! Она попыталась сползти со стула, но сестра Лупита успела ухватить ее за плечи и своим весом пригвоздила к сиденью. Девочка извивалась и билась в этом борцовском захвате. Низенькая монахиня вытащила из кармана рясы большую щетку для волос и больно постучала по голове Марии ее деревянной ручкой. — ОЙ! — вскрикнула девочка. В ее глазах уже стояли слезы. — Сиди смирно, — сказала сестра Лупита. Голова все еще гудела, и Мария подчинилась. Низенькая монахиня вернулась к работе. Щелк, щелк, щелк. Повсюду вокруг Марии на пол ложились длинные черные локоны.
3 После отвратительной стрижки — теперь волосы Марии были даже короче, чем у большинства мальчишек в ее старой школе — сестра Лупита чуть ли не бегом прогнала девочку по коридору и велела остановиться у лестницы. Там она выбрала один ключ из целой связки и отперла им дверь, отгораживающую закуток в подножии лестничного пролета. Она открыла ее, показывая непроглядно-темное узкое пространство, и сказала: «Девочки, которые не умеют себя хорошо вести, попадают сюда, чтобы думать о совершенных грехах и молиться о прощении».
4 Мария не знала, как долго уже сидит в чулане, — если только эта крошечная комнатка и впрямь была чуланом, а не чем-то другим. Ей казалось, что прошел уже целый день или даже больше. Даже поднеся ладони к самому лицу, она не могла их разглядеть, а еще здесь сильно пахло туалетом. |
