— Зачем ком у-то вырезать ему глаза? — спросила Елизавета.

— Очевидно же, что этот придурок болен на всю голову, — сказал Нитро.

— Думаешь, это сделал один человек? — сощурился Хесус.

— Подобные детали, вроде вырезанных глаз, обычно указывают на убийцу, который занимается этим ради острых ощущений.

— То есть серийного убийцу? — уточнила Елизавета.

— Ну да, — кивнул Нитро. — А они чаще орудуют в одиночку.

— Охренеть! — застонал Хесус. — По острову бродит кровожадный маньяк?

Нитро выставил вперед ладони:

— Этого мы не знаем. Мигеля убили вчера, так что убийца вполне мог уже давно покинуть остров. Мы видели единственное каноэ — то самое, на котором приплыли Мигель с Люсиндой.

— Люсинда, — повторила Елизавета. — Что случилось с ней?

Нитро пожал плечами.

— Этот парень мог загнать ее в угол и прикончить где-то в другой части острова. Или забрать с собой. Пока нет тела, ничего не ясно.

— Может быть, пойти поискать?

Нитро покачал головой.

— Я сказал, что убийца мог покинуть остров.

А мог и спрятаться. Лучше всего будет окопаться здесь, переждать ночь и убраться отсюда сразу, как стихнет буря.

— Это сделал не серийный убийца, — сказала Пита, прекратив вышагивать и повернувшись к ним. Голос ее звучал как безжизненный, а лицо было бледным. — Это сделал призрак. Знаю, что никто из вас не верит в существование привидений, но они существуют. Сам Хесус так сказал.

— Да я никогда…

— Не ты! Настоящий Хесус. Иисус Христос! Так написано в Библии…

— Библия — всего лишь книга…

— Здесь погибла девочка! — взорвалась Пита. — Она погибла тут, и наверняка ужасной, невообразимой смертью. Ее дух не знает покоя, и Солано это понимал. Оглянитесь по сторонам! Посмотрите на всех этих кукол! Они — подношения девочке, попытка утешить ее дух… — Раздувая ноздри, она свирепо вгляделась в лицо каждого по очереди. — А теперь он тоже умер, и девочка осиротела. Она расстроена, неужели не ясно? Это она убила Мигеля и украла его глаза. Это же очевидно, черт вас всех подери!

1956

1

Мария стояла у высокого окна, вжавшись кончиком носа в стекло, и смотрела, как уезжают ее родители. Потом кусты скрыли машину из виду, и они пропали окончательно.

Мария не понимала, зачем ее сюда привезли. Мама сказала, что здесь какая-то особая школа и Марии в ней понравится. Она встретит тут новых друзей. Это все к лучшему. Но потом мама сказала, что спать ей тоже придется в школе. Это было уже плохо. Даже страшно. Марии хотелось бы и дальше жить в своем доме. Она уже скучала по своей комнате, по своей кровати, по своим куклам. Она опустила взгляд на Анжелу, которую держала за руку.

— Хочу домой, — прошептала она.

— Может, тебя скоро отпустят? — сказала Анжела.

— Хочу прямо сейчас.

— Мне кажется, вряд ли тебе разрешат.

— Почему мама и папа оставили меня тут? Что я сделала? За что…

Дверь в комнату отворилась, и вошла монахиня. У нее было лицо, похожее на клубничный пудинг, окруженный пучками белых волос, которые торчали из-под ее смешной шапочки. Из-за очков в серебристой оправе на девочку уставились недобрые глаза.