Ближе к полуночи Елизавета поинтересовалась у Хесуса, готов ли тот ехать, но он никуда не спешил: его окружали поклонницы, жадно ловившие каждое его словечко, и в руке почти у каждой — бокал с одним из сортов пива, сваренного в его пивоварне. Устав от общения с незнакомцами, Елизавета решила пройтись по пляжу. Ночь была суха и прохладна. Океан басовито гудел, волны мягко окатывали ее босые ноги. Она гуляла по берегу минут сорок и уже возвращалась к пляжному домику, когда наткнулась вдруг на Питу и Нитро. Поначалу она и вовсе их не узнала — две неясно различимые фигуры на песке под пальмой, но затем услышала, как Пита что-то тихо говорит своим грудным голосом, а Нитро ей отвечает по обыкновению резко и хрипло. Елизавета встала как вкопанная. Она уже собиралась заявить о себе — вежливо кашлянуть и спросить, что они тут делают, но затем поняла, что они не разговаривают; эти двое занимались любовью. Елизавета поспешила вернуться на вечеринку, объявила Хесусу, что ей нездоровится, и на такси уехала домой.

С тех пор Елизавета еще трижды видела Питу и Нитро вместе на подобных вечеринках, но там всякий раз присутствовал и Зед. У нее возникало сильное искушение поговорить с Питой начистоту или даже рассказать Зеду о виденной сцене. Но она молчала, надеясь, что та была случайностью, пьяным флиртом — и не более.

Какое-то время все так и выглядело, до вчерашнего вечера в гостях у Зеда. Тот зашел в дом налить себе выпить, и Пита попыталась убедить Хесуса позвать Нитро вместе побывать на Острове Кукол на следующий день. Хесус сопротивлялся, памятуя о неприязни между Нитро и Зедом. Пита тем не менее настаивала, доказывая, что Зед настолько пьян, что наутро, наверное, даже и не поднимется с кровати. В общем, Хесус позвонил Нитро, и тот подтвердил, что будет на месте в условленное время.

И вновь Елизавета не отвела Питу в сторонку. Не ее это дело влезать в подобные разборки. Кроме того, чьи-то любовные похождения редко удается долго держать в секрете. Зед сам обнаружит неверность своей подружки, это лишь вопрос времени.

По крайней мере, так она себя уверяла. Хотя для ее молчания имелась и другая причина: Пита была мстительна и злопамятна. Елизавете совсем не хотелось оказаться в списке ее врагов, ведь тогда Пита могла настроить Хесуса против нее самой. Пита имела на брата поразительно мощное влияние, и кто знает, стоит ли ей качать этот маятник — кого из них двоих Хесус выберет? Если он решит бросить Елизавету, какая судьба ее ждет? Ее подопечным, двум девочкам-близняшкам, в этом году исполняется четырнадцать; с осени им предстоит учеба в школе-пансионате. У Елизаветы не останется другого выхода, кроме как вернуться в Россию… к нищенской жизни. А этого ей совсем не хотелось. Она столько сил потратила, так много трудилась, чтобы занять свое место в обществе. Она не хотела возвращаться к очередям за буханкой хлеба или круглогодичному преподаванию за пару тысяч рублей в месяц — что примерно равнялось теперешнему заработку за одно утро.

— Что так долго? — с тоской проговорил Хесус, выдергивая Елизавету из потока воспоминаний. Он не отрывал взгляда от двери покосившейся лачуги, за которой шумел косой дождь и качались деревья.

— Их нет всего полчаса! — возразила Пита.