— В одной антикварной лавке.

Посол откинулся на спинку стула и категорично заявил:

— Рамона не могла его продать! Это сделал ее убийца!

— Мы тоже так думаем, сеньор Валера. Тем не менее медальон был обнаружен в антикварной лавке, которая принадлежит некоему Мелвину Симсу. Вам это имя знакомо?

— Мелвин Симс? — озадаченно повторил посол.

— Возможно, вы покупали у него что-нибудь для вашей резиденции?

Хуан Валера равнодушно пожал плечами:

— Мою резиденцию обставляет посольство. Сам я этим не занимаюсь.

— Благодарю, сеньор Валера.

— Удачи, инспектор. Кстати, по поводу вашего антиквара можете поинтересоваться у моего секретаря.

Найт поинтересовался. Выяснилось, что накануне приезда нового посла в резиденции была почти полностью заменена обстановка, и сейчас там стояла только современная мебель. Если и остались старинные предметы, добавил секретарь, то только те, что были когда-то привезены из Испании.

Приоткрыв дверь в канцелярию, инспектор Найт услышал задорный голос своего помощника:

— А вот это, например, кто?

Найт невольно замер, ожидая неминуемого взрыва негодования. Однако, к его немалому удивлению, ответ прозвучал любезно:

— Том Хатч. Резал свои жертвы опасной бритвой по лицу и отбирал всякую мелочь — кошельки, часы.

— Верно! Поразительно, сэр! Я бы, кстати, никогда на такого не подумал — с виду он прямо-таки примерный студент Оксфорда. Только почему-то глаза выпучил и рот скривил на сторону.

— Беда с этими нарушителями закона: их очень нелегко фотографировать, — с тяжким вздохом посетовал начальник канцелярии. — Сопротивляются, вырываются… Некоторых приходится даже привязывать. Обездвиженные, они начинают строить гримасы — и все назло!

— Наверное, не все мечтают, чтобы их увековечили в вашей картотеке!

Послышался странный звук: словно кто-то топтался по скорлупе от арахиса и периодически водил пальцем по мокрому стеклу. Сержант Эванс смеялся?! Инспектор не мог в это поверить. Стремясь увидеть сей феномен своими глазами, он резко распахнул дверь — но застал лишь отдаленное подобие улыбки на лице Эванса, которое через секунду сменилось обычным угрюмым выражением.

Владения сержанта представляли собой вытянутое помещение, по стенам которого до самого потолка выстроились стеллажи, туго набитые папками-досье, а в середине попарно стояли шесть столов, за которыми трудились лицом друг к другу канцеляристы. Свободного пространства здесь оставалось настолько мало, что было понятно, почему в канцелярию отбирают только самых субтильных сотрудников: более упитанные просто застревали бы в узких проходах. Сержант Эванс, худой сутулый мужчина с длинным крючковатым носом, сидел отдельно в окружении шкафов с многочисленными ящичками, обозначенными ему одному понятным шифром. Его кабинет отделялся от остального помещения тонкой перегородкой с прорезанным в ней окном. Стекло, впрочем, в этом окне отсутствовало: так сержант мог не только наблюдать за работой своих подчиненных, но и пресекать их досужие разговоры.

Получив в ответ на свое приветствие нечто вроде «врываются тут без стука», инспектор подошел к Лейтону, который примостился на стуле рядом с Эвансом, держа на коленях несколько папок.

— Я сравнил, сэр: эта серьга — из списка драгоценностей Рамоны Дэвис, — взволнованно сообщил стажер. — Они значатся там как «серьги золотые с двумя бриллиантами по два и четыре карата».

— Медальон тоже принадлежал ей, — сказал Найт. — Посол его опознал.

— А рисунок шкатулки он…

— Вы не могли бы быть так любезны и выйти шуметь в коридор? — ворчливо произнес сержант Дэвис.