— Ну как же, — заволновался стажер, — во-первых, Робсон подходит нам по всем статьям: грабитель со стажем, сильный, жестокий, пускает в ход нож не задумываясь. Во-вторых, выйдя из тюрьмы, он, скорее всего, нуждался в деньгах.

— Если только не припрятал где-то пару фунтов на черный день.

— Очевидно, не припрятал, раз решился на новое ограбление! Сэр! Может быть, Робсон принес Симсу не только рисунок, но и саму шкатулку?

— Нет, вероятно, шкатулку он приносить не рискнул, а прихватил только рисунок, чтобы ее оценить, — подхватил Найт, поневоле заражаясь энтузиазмом своего помощника.

— Точно, не имело смысла приносить и рисунок, и шкатулку. Да и вообще — зачем Робсону рисунок?

— Верно. Вряд ли можно заподозрить в нем любителя изобразительного искусства. Версия, которую я прочел в ваших мыслях, весьма заманчива — хотя бы тем, что она позволяет объединить преступления на Фредерик-стрит и Стэнхоуп-стрит. Однако вот вам встречная гипотеза: миссис Дэвис сама собралась продать шкатулку и, соответственно, рисунок Симсу принесла она.

— Посол сказал, что она никогда не пошла бы на такое, — усомнился Лейтон.

— Ради себя — нет. Но молодой жадный любовник, несомненно, обходился ей недешево.

— Но, наверно, не настолько, чтобы продавать шкатулку! Ведь это целое состояние!

— Если допустить, что миссис Дэвис потеряла от Шермана голову и они строили какие-то далеко идущие планы… Впрочем, обе версии вызывают у меня сомнения. Предлагаю, Лейтон, подождем, что скажет нам Мелвин Симс.

От врача в госпитале Святой Марии инспектор Найт и его помощник узнали, что самочувствие пациента Симса опасений не вызывает:

— Вчера он находился в состоянии крайнего психического потрясения, практически бредил. Но после успокоительного выспался и сегодня ведет себя уже адекватно. Из физических травм — множественные гематомы на лице и теле, а также порезы на руках, на некоторые пришлось наложить швы. Других ранений нет, и жизненно важные органы не задеты. Мы думаем, что через день-два его можно будет отпускать на волю.

— Спасибо, доктор, — кивнул Найт. — Его кто-нибудь навещал?

— Вы первые.

Мелвин Симс, бледный, с пластырем на лбу и с обрамленным фиолетовым синяком левым глазом, лежал на койке у окна и рассматривал свои перевязанные руки. Он заметил посетителей слишком поздно, для того чтобы успеть притвориться спящим, и поэтому встретил их слабой улыбкой:

— Полиция! Как любезно с вашей стороны меня навестить!

— Надеюсь, вы тоже будете любезны, мистер Симс, — сказал Найт, пододвигая стул и садясь рядом, — и расскажете мне и констеблю Лейтону, что с вами произошло.

— Это была та самая шайка, о которой вы меня предупреждали, — пожаловался раненый. — Они ворвались, когда мы с Эмми завтракали.

— Сколько их было?

— Кажется, человек пять или семь.

— Запомнили кого-нибудь?

— О, нет, простите! Все случилось так быстро! Они отшвырнули мою жену — бедняжка даже не успела ничего понять. Потом принялись избивать меня. Один напал на меня с огромным тесаком, а остальные принялись крушить все подряд…

— Достаточно, мистер Симс, — прервал его инспектор. — Это совсем не то, что я хотел бы от вас услышать. Шайку я тогда придумал, и, признаться, приятно удивлен, что вы мне поверили.

Симс приподнял брови и отвел глаза.

— Не поверили, — изменил свое мнение Найт.