— Значит, она упорно настаивает, что Шерман пробыл у нее до полуночи, — задумчиво заключил Лейтон. — Знаете, сэр, я думаю: может быть, мисс Коллинз и лжет, но только она не преступница. Она просто несчастливая.

Найт поднял бровь, и юноша поспешил добавить деловым тоном:

— Впрочем, ее свидетельство не имеет значения: мы и так уже установили, что Шерман не убивал.

— Я вообще сомневаюсь, что у Шермана мог быть роман с Мэри Коллинз.

— Правда? — с надеждой спросил стажер.

— Она не в его вкусе: у нее нет больших денег. Хотя… Шерман — корыстный тип, он, конечно, догадывался о ее чувствах и вполне мог использовать ее в каких-то своих целях… Однако обе эти женщины — мисс Коллинз и жена Альфреда Саттерфилда — вносят путаницу в наше расследование, и без того непростое. Предлагаю вот что: нарисуем схему — это часто помогает разобраться в ситуации. Для начала возьмем имена людей, которым известно о существовании шкатулки.

Инспектор раскрыл свой блокнот на чистой странице и написал, расставив по окружности: Хуан Валера, Рамона Дэвис, Шерман, Саттерфилд, Робсон, Симс.

— Шкатулка находится у Шермана. — Он обвел это имя в кружок. — Подчеркнем тех, кому это известно: Саттерфилд, Робсон и Симс. А теперь соединим линиями тех, кто знает — или знал — друг друга: Хуан Валера — Рамона Дэвис, Рамона Дэвис — Шерман, Шерман — Саттерфилд, Шерман — Симс, Саттерфилд — Симс, Симс — Робсон. Получается следующее…

— Наглядно, — оценил Лейтон. — А что нам это дает?

— Это заставляет нас задуматься: существуют ли еще какие-то связи между этими людьми, о которых нам пока не известно?

И они задумались.

Сэр Уильям, чему-то улыбаясь и мурлыча себе под нос, вошел в свой кабинет и остановился напротив секретера с коллекцией статуэток. Он осмотрел их все по очереди, словно пересчитывал, а затем взглянул в глаза Ульпиана.

— Возможно, это ничего не значит, — негромко сказал он римлянину и прибавил: — Но ведь было чертовски увлекательно, не правда ли?

Пожилой джентльмен уселся за стол, взял чистый лист бумаги из стопки, открыл крышечку чернильницы. Секунду помедлив, начал писать: «Четвертое мая. На месте. Пятое мая. Перемещается…»

В кабинет заглянула его племянница:

— Я пришла. Миллер сказал, ты только что вернулся с прогулки.

— Да. А ты сегодня рано.

— У нас отменили последнюю лекцию. Вернее, не отменили, а перенесли: преподаватель заболел.

— Маленькие радости студенческой жизни? — подмигнул сэр Уильям.

Девушка прищурилась:

— Я смотрю, ты в отличном настроении, дядя.

— Разве это плохо?

— Хорошо. Но только ты почему-то похож на шпиона, который добыл для своего правительства сверхсекретные документы враждебной державы.

— Вечно ты на меня наговариваешь!

— Что ж, наверно, мне показалось. Между прочим, я по дороге купила в пекарне свежеиспеченных булочек. Твои любимые — с маком и шоколадной глазурью. Они еще горячие.

— Так давай выпьем чаю!

— Как можно?! — притворно ужаснулась Патрисия. — Еще только половина третьего!

— Тогда, разумеется, придется подождать.

— Как скажешь, дядя. Не буду тебе мешать. Продолжай сочинять свое донесение.

Девушка рассмеялась и поспешила на кухню — попросить миссис Миллер приготовить ей внережимную чашку чая.

Дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшийся просвет просунулась крючконосая голова начальника канцелярии:

— Лейтон, вы здесь?

Эванс сухо поздоровался с инспектором Найтом и быстро проговорил, обращаясь к стажеру:

— Я приношу свои извинения за халатность моих подчиненных.